Одна жизнь - 272

 Теперь я хочу рассказать несколько очень интересных, с моей точки зрения, историй. В совнархозе СССР - тогда был совнархоз СССР - отделом резины, всей резинотехники, какая толкьо вообще была, резины всей: медицинской, шины, резины, СКА и так далее, руководил некто Агатов, хороший парень, который в своё время, давно - он был старше меня - был даже директором завода "Каучук", то есть он знал, в общем-то, резину. У нас с ним сложились очень хорошие отношения.

 Меня долго держали исполняющим обязанности. Вот когда я туда поехал, меня назначили исполняющим обязанности главного инженера, долго не утверждали. Но не утверждал не совнархоз, а должен был меня совет народного хозяйства утвердить, а они... комбинат. Комбинат не посылал туда документы на это дело. На завод приехал этот Агатов... в общем, на комбинат приехал Агатов посмотреть, как идёт строительство, пятое-десятое; ну, естественно, пришёл ко мне: как дела, туда-сюда? Ну, я ему рассказываю, пятое-десятое и между прочим ему говорю: "Да вот, уже работаю год почти - а что-то меня не утверждают..." - "Как не утверждают?"

 И он, видимо, в разговоре с председателем совнархоза - а председателем совнархоза был Синицын, бывший директор Волгоградского тракторного завода, он, как депутат Верховного Совета, Герой соцтруда, член обкома партии - но совершенно потрясающий, изумительный человек. И вот у меня с ним было четыре встречи.

 Встреча номер один. Когда Агатов, очевидно, будучи у него, сказал... Он мне потом сказал, что был у Синицына и между других дел сказал: "Что вы не утверждаете Шварца до сих пор?" И буквально вскоре он уехал, Агатов, а меня вызвали на совет народного хозяйства и утвердили главным инженером завода. Ну, процедура такая: зал заседаний совета народного хозяйства, всё начальство там совнархозовское, я, значит, сижу там, в первом ряду, там какой-то по счёту вопрос, не первый какой-то вопрос насчёт утверждения. Ну, не одного меня - там несколько человек утверждали на разные должности. Дошло до меня - я встал. Кадровик зачитал там мой послужной список - и "есть предложение утвердить". Мне никаких вопросов не задали - ни одного вопроса мне не задали. Синицын сказал: "Итак, утверждаем".

 Ну, и мне этот кадровик говорит: "Кончится совет - зайди ко мне, я тебе удостоверение выдам. Окончилось это заседание, где мне даже вопроса ни одного не задали, я зашёл к нему, он мне выдал уже готовое удостоверение, оно было подписано Синицыным, преседателем совнархоза, а от этого многое зависело: если удостоверение было подписано председателем совнархоза, то есть первым лицом, то это удостоверение давало право входить не только на любой завод без всяких дополнительных пропусков, не только во всякие организации, в комитеты, в российский Госплан там и так далее, но и в совнархоз СССР. То есть я приезжал в командировку - я вахтёру при входе предъявлял удостоверение и проходил, мне не надо было заказывать никаких пропусков - ничего. Если удостоверение было подписано заместителем председателя совнархоза, то вот в совнархоз СССР его уже по такому удостоверению не пускали, нужно было заранее заказать пропуск. Вот это - первая, значит, моя встреча с Синицыным, но на расстоянии - он сидел там на сцене, за столом, а я вот тут, значит, и мы с ним, так сказать... вот такое дальнее было знакомство. Ну, он, наверное, смотрел, предварительно он со мной не разговаривал, у нас с ним не было до этого встречи - вот это была первая встреча.

 Следующая встреча была такая: у нас произошёл смертельный случай... В химкомбинате была должность заместителя главного инженера комбината по технике безопасности. Этим заместителем главного инженера был бывший сотрудник, уже пожилой человек, бывший сотрудник госгортехнадзора, великолепный, в общем, знающий эту тему - охрана труда и техника безопасности, особенно госгортехнадзоровскую. Ему уже тогда было где-то пятьдесят с гаком, под шестьдесят лет, но тем не менее это был вполне энергичный такой, толстенький Гойберг, еврей, великолепно знающий это дело. И совнархозе эту должность... тьфу - в совнархозе - в комбинате! К тому времени уже все заводы имели своих директоров, своих главных инженеров, своих замглавных по ТБ, и так далее, и так далее, и всё шло к тому, чтобы комбинат под эту надстройку комбинатскую ликвидировать. Как она была ликвидирована, я расскажу...

 Его назначили моим заместителем по технике безопасности. Прошло всего два месяца, как он начал работать, он очень мне хорошо помогал, и - у нас смертельный случай. Смертельный случай... и, значит, этот смертельный случай рассматривается на совете народного хозяйства. Прихали мы на совет народного хозяйства с директором, директор страшно переживал. Значит, у нас этот смертельный случай произошёл в клиновой, это госгортехнадзоровское производство, но случился он... это не связано с госгортехнадзором, никак не связано: там было грубейшее нарушение техники безопасности - но человек погиб. Значит, нужно было в вентиляции - там отломалась крыльчатка, нужно было её срезать. Так ночью сварщик залез в этот самый вентиляционный кожух, который оказался под напряжением: то есть у него эта электросварка, и где-то кабель был перетёрт, и он, значит, коснулся металлической этой трубы вентиляционной - и его током убило. Вот этого парня убило током. Ну, ночью это было, тут же приехал... я приехал на завод, директор приехал на завод тут же - и приехала женщина из госгортехнадзора, которая начала ещё в кабинете директора начала с того, что... Мы ещё на место не пошли, на месте посмотреть, как всё произошло - а она уже нам с директором выписала штраф по пятьдесят рублей. Директор стал возмущаться: "А при чём тут я?", туда-сюда, я его под столом толкаю, говорю: "Николай Александрович..." Николай Александрович его звали, а не Николай Николаевич - я сказал: "Николай Александрович, да хорошо, что оштрафовали - двух наказаний не бывает!" А он всё беленился, что пятьдесят рублей. Ну, ладно...

 В общем, рассматривали на совете народного хозяйства. И начальник отдела техники безопасности совнархоза подготовил приказ. В этом приказе было написано то-то-то, пятое-десятое, всякие там слова, значит: недосмотр, пересмотр - ну, в общем, всякая ерунда и выводы: значит, директору объявить строгий выговор, главному инженеру объявить строгий выговор, заместителя главного инженера Гойберга снять с работы.

 Зачитал он этот проект приказа. Синицын, который вёл это самое заседание, говорит: "Какие будут предложения?"

 Там встаёт какой-то его заместитель и говорит: "Есть предложение утвердить приказ... подписать приказ". Я поднимаю руку. Синицын даёт мне слово... Ну, там перед этим с отчётом выступал Позднев. Первым выступал Позднев... директор... главный инженер комбината. Он, значит, расссказывал про этот несчастный случай, что, значит, наказать надо, и та-та-та, и правильный приказ там и так далее, и так далее... В общем, он полностью согласен с таким приказом. Потом выступал директор наш, этот Венедиктов, который что-то невразумительное там вякал, главным образом - что его, беднягу, на пятьдесят рублей оштрафовали...

 Потом дали слово мне. Я выступил и сказал: "Да, действительно произошло такое несчастье. Несчастье произошло из-за грубейших нарушений техники безопасности. Но это не значит, что я снимаю с себя ответственность. Я полностью согласен с оценкой моей работы и со строгим выговором, но я категорически не согласен с увольнением Гойберга, и прошу этого не делать. В конце концов, если уж так нужно крови - то объявите ему выговор, потому что он всего два месяца работает, он ещё как следует не вошёл в курс дела. Работает хорошо - за что же его снимать? Тогда вся ответственность на мне должна лежать".

 И сошёл с трибуны, после чего встал Синицын и сказал: "Я полностью согласен со Шварцем. А Вы, Виктор Васильевич", - это главный инженер комбината - "меня удивили. Вы же с Гойбергом столько лет работали вместе - как же так Вы легко отдаёте Гойберга? Да-а, не ожидал я от Вас этого... У меня есть предложение: Гойбергу объявить строгий выговор, главному инженеру - выговор, директору - выговор. И никого не снимать". И сел.

 Тут же поднялся его заместитель и сказал: "Есть предложение принять к сведению и исправить приказ". На этом всё кончилось...

 А я сидел, как на иголках. Почему? Папа с мамой мои и их друзья ехали... плыли на пароходе "Москва - Астрахань", "Астрахань - Москва"... Когда они плыли туда, они в Волжском сошли, я их встретил. А пароход в Волгограде стоял несколько часов. Они побывали у нас дома все - вот папа с мамой и их друзья... ну, давно знакомые, у меня друзья ещё с доисторических времён, Исаак Григорьевич и его жена... Ну, это самые близкие друзья моих родителей, вот они вместе плыли. И потом я их на машине отвёз, на казённой машине отвёз в Волгоград на пристань, к отходу парохода дальше вниз по Волге, и они поплыли вниз. И мы договорились, что на обратном пути я их в Волгограде встречу - в Волгограде - сяду на пароход и доеду с ними до Волжского, потому что там шлюзы, пароходы будут шлюзоваться, и потом в Волжском у него остановка, и он там стоит какое-то время, полчаса. Так вот, в этот день они должны были возвращаться, и они меня на пароходе в Волгограде ждали - а я стою в совнархозе, отчитываюсь за смертельный случай. Но всё кончилось благополучно, я успел на пароход в последний момент. Я бежать-то не могу - уже на машине подъехал к пристани, спустился вниз, там начали убирать сходни, я кричу - там мне оставалось шагов пятьдесят, может, чуть больше - я кричу: "Подождите, подождите" - и матросы задержали сходни, и я успел забежать на пароход, никто у меня билет не спросил, ничего, а папа и мама там стояли, видели всю эту картину и волновались: успею или не успею? Ну, успел, кончилось всё благополучно. Вот это была первая встреча с Синицыным. <вторая - ММ>