Одна жизнь - 271

 001_A_010_Deda Vova (56-57)

 Продолжу свой рассказ. Сегодня 18 ноября 2008 года.

 В шестьдесят пятом году началась перестройка в промышленности, вообще в сельском народном хозяйстве. Снова стали восстанавливать министерства. И вот в шестьдесят шестом году я был в Москве в командировке, в главке, и меня увидел в коридоре начальник главка Мелов, вновь назначенный, и сразу сказал: "Зайдите ко мне". Я к нему зашёл - а мы с ним знакомы были, когда он ещё был директором Курского завода РТИ. Я к нему зашёл, и он мне предложил работу в главке с обеспечением квартирой начальником производственного отдела главка. Я ему ответил: "Вы знаете, я вот так вот с ходу не могу дать согласие, я должен поговорить с директором комбината". Он меня попросил сделать это как можно быстрее и завтра-послезавтра дать мне ответ. Я в тот же вечер позвонил директору комбината нашему, Сетанову, и сказал ему, что "вот, я получил такое предложение, но без согласования с Вами согласия пока не дал, ответа не дал, попросил дать мне возможность с Вами связаться и получить либо "да", либо "нет". А он говорит: "Нам очень не хочется, чтобы Вы уходили" там, и так далее. Я говорю: "Понимаете, дело-то не только в том, что меня пригласили в Москву, в главк, а дело в том, что я москвич коренной, у меня в Москве живут уже престарелые родители, которые, в общем-то, прошли огонь и воду..." - ну, рассказал ему коротенько, что они прошли. - "Поэтому мне хотелось бы, конечно, вернуться в Москву...". Он говорит: "У-у, я этого ничего не знал. Ну, тогда, конечно, давайте согласие. Давайте согласие, я буду согласен".

 На другой день я пришёл к Мелову и сказал, что вот так и так, я переговорил с Сетановым, он дал добро, хотя и оговорился, что очень нежелательно там и так далее, но узнав, что у меня здесь родители, что сам я москвич, сказал тогда... Ну, в общем, как мне сказал Сетанов, так я ему и сказал.

 Он говорит: "Вообще я предварительно уже говорил с ЦК, а это номенклатура ЦК, и они, в общем-то, склонны дать добро... согласны, вернее, дать добро, но при одном условии: что местная партийная организация, то есть горком партии, не будет возражать. Поэтому нужно согласие Вашего первого секретаря горкома партии". Вот того самого Бойко.

 Я вернулся из командировки на завод, ещё не успел даже подумать, как мне связаться с Бойко, как в этот же день или на другой день Бойко оказался на заводе, а мне уже сказали, что звонил Бойко, директору и в партком комбината, и, значит, страшно разозлён - вот, Шварц хочет дезертировать...

 А надо сказать, что незадолго до этого я должен был ехать в Италию, где мы закупали у фирмы Pirelli основное оборудование в огромных количествах. Нас должна была ехать туда группа, я должен был возглавлять эту группу по ознакомлению с этим оборудованием там, и так далее, и так далее, но тогда для того, чтобы поехать, нужно было иметь добро и соответствующую бумагу от совнархоза, от парткома комбината и от товарища Бойко. И Бойко зарубил это дело, мотивируя это тем, что "наш завод нельзя оставлять без Шварца ни на один день" - вот дословно. И когда буквально через день или через два после того, как я вернулся, и он оказался у нас на заводе - а он специально, видно, пришёл - и он мне так ехидненько с улыбочкой говорит: "Вы что..." "Ты что", - он со всеми на ты был - "дезертировать собрался?" Я говорю: "Почему дезертировать? Я не собирался дезертировать, я получил приглашение, я не дал добро, согласие, пока не поговорил с Сетановым, Вам об этом известно, Сетанов - член вашего бюро горкома, он наверняка Вам это говорил" - "Да, он мне говорил, он мне сказал, что дал добро. А я не дам добро! Мы не можем без Вас оставить завод". Я ему говорю: "Георгий Александрович! Что же, на мне свет клином сошёлся? Ну что же, ну нет - так нет. Значит, нет, потому что это согласовано с ЦК, но с ЦК это согласовано только при одном условии, что горком партии даст добро. Раз Вы добро не даёте - значит, останусь, буду здесь работать".

 Всё. Разговор был кончен. Таким образом, этот вот Бойко в шестьдесят шестом году ещё устроил вот эту пакость. Ну, вот, и я продолжал работать, то есть нет... ни в каком шестьдесят шестом, в шестьдесят пятом это всё было, по-моему, или в шестьдесят шестом... В шестьдесят пятом это, конечно, было, это было до шестьдесят шестого. Это было до вот всей этой истории с подписанием акта. Это было до шестьдесят шестого года. В шестьдесят пятом, точно... И вот, после того, как я уже начал работать во НИКТИРПе, филиале НИИРПа - ну, я читал вам, что меня туда откомандировали, уже начал там работать - и решил я с этим Бойко встретиться и высказать ему... спросить у него: "А Вы мне всё-таки объясните, за что меня сняли? Потому что Вы хоть меня и сняли, и вы мне выговор записали - а я так и не понял, за что: я своей вины не вижу, ни одного грамма". А он меня от... Я ему позвонил, а секретарша ему сказала: "С Вами хочет Шварц говорить". Он отказался со мной говорить. Пару раз я ему позвонил - он отказывался. Тогда я записался к нему на приём в дни, когда он принимал. И тут он уже не мог никуда деться, не принять он меня не мог - я был записан к нему... Я пришёл к нему на приём и говорю ему... Он спрашивает: "Что ты хочешь?" Я говорю: "Нет, ничего особенного: я хочу понять, за что меня сняли с работы, да ещё с выговором? Вы меня не отпустили в Италию даже на месяц, так как не могли оставить завод без меня. Вы не отпустили меня на работу в главк, в Москву, на мою родину, где живут мои старики родители. Но Вы меня в одночасье сняли непонятно за что с работы. Вот я и хочу понять Вашу психологию, а главным образом не столько Вашу психологию - она меня не так уж и интересует - а за что? Что я сделал не так?"

 Ну, я, конечно, понимал, что всё это мне - месть за то, что я не подписал акт, сорвал им рапорт, лживый рапорт, с которым они хотели... он был делегат этого съезда, какой там в шестьдесят пятом году был съезд - я уж теперь не помню... XXIII-й, наверное, съезд был... Да Бог с ним, со съездом КПСС...

 И он мне отвечает: "Ты - плохой дипломат". Это уже второй человек мне такое говорит... Я ему говорю: "Ну, я никогда не говорил, что инженеру главное - быть дипломатом. Я всегда считал и продолжаю считать, что главному инженеру главное - продукция, которую выпускает завод и за которую он отвечает, и её качество. Техника вся, технология, а не какие-то там дипломатические способности. Ну что ж, я всё понял. Счастливо оставаться!". Повернулся и ушёл.

 Вот нравы тех времён. Интересно, что этого же Бойко через какое-то время, по-моему, в том же шестьдесят шестом или шестьдесят седьмом году, сняли с должности первого секретаря горкома и откомандировали, как меня, если можно так выразиться, в профсоюз, руководить профсоюзом областным. И формулировка-то была какая: "За разгон кадров"! Потому что на химкомбинате, на котором я работал, за время царствования этого Бойко сменилось несколько директоров и несколько главных инженеров заводов. Вот такой... так партия в лице этого самого Бойко и руководила.

 И был даже такой эпизод: однажды Бойко... Был какой-то праздник, первомайский или октябрьский праздник, не помню - и Бойко собрал всех директоров. А директор был то ли болен, то ли в отпуске - значит, я за него пошёл на совещание, в горком, на котором обсуждался, как я сказал... "Я вас собрал, чтобы обсудить вопрос порядка прохождения демонстраций". И дальше нам был представлен порядок этих демонстраций. Там - я уже не помню, на каком месте - должны были идти дети: ну, школьники там... в общем, дети. На каком-то месте там, за кем-то - я не помню точно, это неважно. И он рассказал нам этот порядок, потом он обратился к нам, ко всем вот собранным директорам и секретарям парторганизаций всех предприятий города Волжского - там директора школ были и так далее: "Какие будут вопросы или замечания?"

 У меня возник вопрос или замечание, я говорю: "Вы знаете, мне кажется, что детей-то, школьников надо бы пропустить первыми... Что же они будут мёрзнуть?" А, это были октябрьские праздники шестьдесят пятого года, холодно было. На что Бойко сказал: "У нас всё уже решено, никаких изменений вносить не будем". Ну, я опять не выдержал, сказал: "Зачем же вы нас собрали? Вы же нас собрали посоветоваться, а когда на такое предложение вы говорите "всё решено" - тогда зачем вы нас сюда пригласили, если за нас всё решено?" Ну, вот опять, конечно, это ему не понравилось. И у нас с ним вот таких нестыковок было несколько... То они меня назначили там руководить... значит, какой-то придумали комитет - не комитет, неизвестно что: руководить химией всей там, но руководить не в смысле технологий, а вот даже не поймёшь, что... Я категорически отказался. Я говорю: "Не понимаю, зачем это нужно? По-моему, это никому не нужная затея и так далее" - и категорически отказался. И тоже вызвал недовольство у этого Бойко. Ну, и вот, в конце концов, значит, у нас так называемая забастовка - в результате меня сняли. На директора они давно зуб точили, а они меня сняли - значит, сняли. Вот такая, значит, была там история.