Одна жизнь - 264

И поехали мы с бабулей... пошли к приятелю. Женька - Господи, забыл его фамилию - он был у нас начальником конструкторского отдела. Ну, неважно. К нему пошли Новый год встречать - он нас приглашал встречать у него Новый год. Встречали у него Новый год, конечно, настроение было отвратительное, и там, кроме того, что водка и всякое вино было, была ещё утка. Ну, и, видно, вот эта вот смесь водки... я там хорошо выпил и закусывал этой уткой, очень вкусной... И у меня ночью вот, на следующую ночь, вернее, днём уже, первого января шестьдесят шестого года - жуткий приступ боли, печени. Ну, то есть боль была такая, что хоть на стену лезть. А праздник, выходной день - в общем, перемучился я всю ночь, бабуля мне грелки ставила на печень, то есть всё это... аппендицита у меня уже не могло быть, он у меня был уже вырезан - ясно было, что печень. Вот... И 2-го или там... Да, 2 января был рабочий день, тогда не было этих длинных каникул, был один день выходной, 1 января - нерабочий. 2-го января вызвали врача, приехал врач, пощупал, посмотрел, говорит: "Ну, это обострение холецистита, надо Вам приехать в поликлинику..." - ну, в нашу комбинатскую поликлинику, у нас очень хорошая поликлиника комбинатская была, и главный врач там был великолепный, мы с ним подружились - очень хороший человек, я ему помогал много там... Ну, изделиями резиновыми, которые нужны были для медицины, мы ему кое-что выпускали...

 Поехал я туда, сделали у меня этот... ну, шланг запустили, взяли желчь на исследование - ну, и подтвердилось, что обострение холецистита и что придётся там несколько дней, недельку полежать. Выписали мне лекарства, по-моему, тогда это был аллохол или как он назывался - жёлтенькие такие таблетки, по-моему, аллохол назывался. Но-шпу... Значит, попил я это... а за это время сделали следующее: у меня был заместитель такой - Цагоев. У меня было три заместителя: Лёнин Сергей Ерофеевич - по производству, Сакаев - по новой технике - и вот этот Цагоев... я уж забыл, по каким там ещё вопросам... По спецпроизводству вот, которое строилось. То есть он не имел вообще отношения вот к тому, что пускалось, он был моим заместителем по корпусу, который ещё только строили, вот спецпроизводство, я рассказывал. А почему? Да потому что он в Свердловске был начальником спецпроизводства, и подобные изделия - это были изделия в основном для ракет - для космоса, для ракет изделия... Вот, он был моим заместителем по этому производству, потому что я уже был очень сильно занят на действующем производстве, уже, как я говорил, пустили ремни и рукава, и формовую, и неформовую, и медицинскую, и крупногабаритные изделия для нефтебуровых дел там - и так далее... В общем, ассортимент огромный был. Полностью прикрепили к нам Волгоградский тракторный завод, все резиновые изделия, кроме шин, мы для него делали - и ещё много заводов. Взяли его, назначили на время моей болезни исполняющим обязанности главного инженера, и, соответственно, откорректировались приказы председателей рабочей комиссии и заместителей государственной комиссии - и он им всё подписал. Он все акты, пока я болел, все акты подписал. Ну, мне, конечно, об этом тут же Сергей Ерофеевич рассказал, пришёл, мы с ним дружили, с Сергеем Васильевичем. Лёнин. Пришёл, всё это рассказал мне. Ну, что я мог сделать?

 Ну, я вышел на работу - ну, и конечно, сразу столкнулись с тем, что план есть, фонды есть, кому что поставлять, заказы есть - резины нет. Я при случае секретарю горкома сказал: "Вот с меня, пожалуйста, не спрашивайте за поставки Волгоградскому тракторному". А почему Волгоградский тракторный? А потому что обком партии волгоградский, Бойко-то - он был подчинён этому обкому и был, наверное, членом бюро обкома, как первый секретарь горкома Волжского с такой огромной промышленностью. "Вот и спрашивайте с Цагоева: Цагоев подписал - вот вы с него и спрашивайте!".