Одна жизнь - 263

 001_A_009_Deda Vova (51-23)

 Итак, я остановился на том, что приближался новый шестьдесят шестой год. Тут съехалось, как я говорил... Бог знает, кого там только не было - и начальник Волгоградгидростроя, и начальник спецмонтажа, и обкома, и горкома, и совнархоз, и министерство - главк. И сидит эта комиссия и все, значит, смотрят на меня. Я говорю: "Я не подпишу ни акт рабочей комиссии, ни тем более государственный акт о приёмке мощностей, пока не будет готов подготовительный цех. Вот строители обещали через три месяца - тогда и подпишу".

 Дальше началось невероятное: на меня давили, сперва - все скопом. Чего они мне только не говорили... "Ты срываешь ввод!". Я говорю: "Нет, это не я срываю ввод, это вот товарищ Любомирский срывает ввод, это вот товарищи монтажники срывают ввод - не готов подготовительный цех. А как мы будем работать? Нам тут же спустят план, нам тут же выдадут фонды на поставку изделий для Волгоградского тракторного завода - он к нам прикреплён - и для массы других заводов: формовую технику, неформовую технику... А что мы будем давать? Мы же без подготовительного цеха не сможем работать - где мы резину будем брать?" - "Мы заставим шинный завод, он будет вам делать резину". Я говорю: "Вы знаете - вы просто плохо знаете резиновую технику. Да не может шинный завод делать резину для резинотехнических изделий - не может, не умеет! Он может делать там десяток, ну, полтора десятка рецептур - больше он ничего не умеет делать. Вот для покрышек разных - да, несколько образцов или камер. Не умеет он ничего делать! Резинотехнические изделия - это вам не шины! Тут - тысячи наименований и сотни рецептов. Да и не сможет он этого сделать, да и не будет он, невыгодно ему - где он будет лишние мощности брать? Нет, не подпишу!".

 Тогда применили другой способ. Значит, первым меня - председатель государственной комиссии Шипкин: "Пойдём к тебе в кабинет!". Пришли ко мне в кабинет. "Володь! Володь! Ты не понимаешь ситуацию! Ты должен вникнуть в ситуацию! Надо подписать - а ты срываешь государственные..." - тыр-пыр, туда... Я говорю: "Я ничего не срываю!" Господи, да как же его отчество было-то? Михаил, Михаил... Ну как... Михаил Нилич, вот! А мы с ним знакомы, наверное, лет двадцать, если не больше. Я говорю: "Михаил Нилич, да не подпишу я! А Вы на моём месте бы подписали?" - "Ну, я не на твоём месте пока. Вот был бы на твоём месте - тогда бы и решал". Я говорю: "Ну вот, вот видите - вот Вы не можете даже сказать однозначно - а Вы "подписать"... Да не подписали бы Вы! Вы знаете, два месяца тому назад Фёдоров, предс... министр наш, приказом по министерству объявил выговор эсковцам за то, что они подписали неподготовленный к вводу завод? А Вы хотите меня под монастырь подвести! Но мне плевать на выговор - я их столько за свою жизнь наполучал, что они меня не трогают абсолютно, как прошлогодний снег - а мне отвечать за производство, за продукцию. Вы же не с Венедиктова спрашиваете, а с меня! Вы же с Венедиктова ничего не спрашиваете, с директора завода, Вы всё с меня почему-то спрашиваете. Я знаю, почему - потому что Вы меня знаете давным-давно, потому что Вы меня сюда рекомендовали, и знаете, что он не в состоянии вообще ничего сделать. А я не буду отвечать за то, что не сделал - не подпишу!"

 Обругал он меня матом и по-всякому, ушёл... Приходит Любомирский. Любомирский - это начальник Волгоградгидростроя. "Слушай, ну ты же нас всех подводишь!" Я говорю: "Это ты подводишь!" Мы с ним на ты уже были. Я говорю: "Это же ты подводишь! Это же ты мне..." - "Ну, понимаешь, тыр-пыр, я обещал... вот я лично даю тебе слово: через три месяца подготовительный цех будет готов". Я говорю: "Не надо мне твоих слов! Через три месяца ты тут уже не будешь!" - "Это как я не буду?" - "Да очень просто: тебя Беляев к себе перетащит". А Беляев - тот самый первый заместитель председателя совнархоза, Василий Дмитриевич, который меня рекомендовал сюда и принял - я об этом рассказывал - он в это время уже был заведующим отделом химии бюро ЦК КПСС по РСФСР. Это - огромная фигура, и я знал, что он хочет Любомирского перевести в Москву на работу. "И ты", - говорю, - "об этом тоже знаешь, что Василий Дмитриевич хлопочет о твоём переводе - а ты мне обещания тут раздаёшь. А вместо тебя придёт другой человек, который никакими обещаниями... и потом - из твоих обещаний резины не получится. Ну хорошо, подпишу я сегодня акт, отгуляем Новый год. Дальше - что? Надо изделия делать - а у меня нет резины!" - "Ты упрямый, как осёл..." - тыр-пыр, туда-сюда. Я говорю: "Знаешь, что - давай бросим это дело, не подпишу. Хочешь, я тебе весёлый анекдот расскажу?" - "Да иди ты со своими анекдотами!"

 Ушёл... Пришёл горком... секретарь горкома, Бойко. Этот со мной начал сурово разговаривать: "Ты положишь партбилет!". Я говорю: "Это за что я положу партбилет? За то, что я отказался липу подписывать?! Ну-ну, посмотрим, как я за это положу партбилет. Не подпишу!".

 И разошлись мы по домам. Плюнули они на меня, обругали всяко - но разошлись. Я поехал домой.