Одна жизнь - 262

 И наступал шестьдесят шестой год - ввод полностью последней очереди корпуса номер один. Там пошли потом другие корпуса уже, с производством - спецпроизводством, которые потом переделали - я уже потом не работал - переделали на производство для ВАЗа, для автомобилей, пока не построили Балаковский завод РТИ, использовали уже готовую коробку под спецпроизводство, огромный тот же корпус быстро перепроектировали, исправили и пустили там, значит, производство резинотехнических изделий для Волжского автозавода. А третий корпус - это было латексное производство, вот где должны были выпускать презервативы, резинки эти самые... как они назывались-то, Господи - галантерейная резинка, ну, и подобные там изделия. Там перчатки, хирургические перчатки, анатомические перчатки - всё это латексное произодство, в общем, ма...*..ные изделия, кроме резинок. Вот.

 Меня опять назначили начальником... председателем рабочей комиссии по вводу последних мощностей и заместителем председателя государственной комиссии. Председателем государственной комиссии был назначен Щипкин, заместитель начальника главка по капитальному строительству. Михаил... Не помню его, забыл отчество. Очень хороший интересный мужик, матерщинник страшный, но хороший парень.

 И вот "32-е декабря". Я не оговорился - "32-е декабря". Ну, я иронизирую, конечно - конец декабря шестьдесят пятого года, наступает шестьдесят шестой год. Все - первые секретарь горкома, представители обкома, совнархоза, значит - все ждут рапорта о вводе мощностей. Горком - вот этот Бойко - каждый день приезжает на завод. Надо подписывать акт - а подготовительный цех не готов. Резины на эти новые мощности не будет. Строители клянутся и божатся, что они пустят всё, сдадут мощности под ключ через три месяца. Я занимаю позицию: вот когда вы сдадите через три месяца, я вот тогда и подпишу акт. Не буду я подписывать акт ни рабочей комиссии, ни тем более государственной...

 Ой, ребята, вы бы знали, какой был на меня нажим. День и ночь, сутки не уходили с завода. И вот наступило "32 декабря", то есть уже прозвенел Новый год, должен вот-вот прозвенеть. А я упёрся - и всё: не подпишу!

 ...Ну вот, проснулась бабуля, пришла, я на этом останавливаюсь, сейчас себе запишу, чтобы не забыть, где я остановился, и до вечера рассказ продолжу, может, завтра, может, через несколько дней.