Одна жизнь - 259

 Собрали на другой день или там через день всех, я пришёл и говорю: "Ребята! Вы хотите вообще работать или не хотите? Вот смотрите, что у вас получается: у вас на ваших глазах рабочие в погоне за штуками... Да, я согласен, что сдельщина - это вред качеству, но я ничего не могу поделать, у нас в государстве такой порядок, все должны работать на сдельщине. Кому-то кажется, что сдельщина даёт количество - да, она даёт количество, но даёт вместо хорошего качества дерьмо. Вы всё это знаете. Не нужно за этим гнаться! Не гонитесь вы, не нужен никому такой план! Вы сделайте так: пусть у вас немножко план будет не выполнен - но сто процентов пройдёт через ОТК! Какое-то время, может быть, будет сбой, но потом это пройдёт, люди привыкнут - вы следите за этим! Рабочие не будут воровать режимы. Ведь смотрите: на прессах у вас воруют режимы! На облицовке мы поставили "кляузники" - вы все знаете, что там. На всех переделах - полная бесхозяйственность! И не надо валить на ваше прошлое начальство - вы-то все тут остались! Ну, ведь Ушаков же заставлял вас так работать? Нет! Это вы так расхлябанно работали, вы, инженерно-технический персонал! Нельзя так работать! Так что, пожалуйста, следите за этим и не бойтесь останавливать, когда видите, что заведомо что-то... какая-то технологическая операция пропущена. Если вам кажется, что это лишняя операция - пожалуйста, у нас есть ЦЗЛ, вообще в конце концов подайте рацпредложения, но обоснованно, аргументированно, что вот такую-то операцию можно не делать, она ничего не даёт, и это даст какую-то вот экономию. Но ведь нет у вас ничего этого! Вы же не можете - или можете назвать какую-то лишнюю операцию? Ну, пожалуйста, называйте, если кто-то скажет, что есть в производстве клиновых ремней какие-то ненужные операции технологические. Назовите?". Тишина. "Вот видите, тишина. Никто ничего не может назвать. Я вам ещё раз говорю: придумали что-то хорошее - подайте рацпредложение, деньги за это тогда получите, если это пройдёт, если вы это аргументированно и на практике покажете, что это даёт улучшение качества или увеличение количества без ухудшения качества".

 И рассказал им историю очень интересную, а история заключалась в следующем. Как-то в Курске... вот я уже там работал, в Черкесске - было всесоюзное совещание по производству транспортёрной ленты. Там присутствовали представители Госплана, министерства, очень широкое - и туда собрали всех директоров заводов. Ну, наш директор был не любитель никуда ездить, я думаю, он не любитель был, потому что он плохо разбирался в производстве, да, в общем-то, по-моему, никак в резине. Поэтому поехал я и начальник ЦЗЛ Валентин Мокрушин. Мы приехали в Курск. И вот там на совещании шла речь об улучшении качества транспортёрной ленты, об увеличении её производства. Ну, каждый там у нас... - и да, и клиновых ремней, не только транспортёрной ленты, но и клиновых ремней, потому что у нас на заводе не было транспортёрной ленты тогда, только клиновые ремни были. В общем, на этом совещании выступали директора, главные инженеры... А, нет, я ошибся: это было совещание только главных инженеров. Директора - это то, что я рассказывал, это по Черкесску, насчёт цены, это я рассказывал, когда перевели на капроновые вариаторные ремни, вот там директоров вызывали... Нет, тут только главных инженеров, и уже речь шла только о качестве. И вот, значит, что нужно сделать, чтобы поднять качество? Самое плохое качество оказалось на Ленинградском тогда заводе "Красный треугольник", который делал довольно много транспортёрной ленты. И вот выступает главные инженер, который там работает сравнительно недавно, ну, два-три года, и говорит: "Вы знаете, мы ничего не можем сделать, мы лучшего качества не дадим". - "Почему???". Там начальство высокое - как это так?

 И он рассказал такую историю. Лет двадцать тому назад появилось первое - а он, видно, подготовился к этому - поступило рацпредложение: уменьшить на один процент количество каучука в рецептуре транспортёрных лент, заменив это количество техническим углеродом, сажей. Сделали опытные образцы, провели физико-механические испытания - и то же качество абсолютно: прочность та же самая, всё - абсолютно никаких изменений нет. Приняли это рацпредложение. Получили хорошие деньги на экономии каучука... Они делали огромное количество транспортёрной ленты, поэтому один процент оказался в пересчёте на год огромным количеством... Получили большие деньги, поработали какое-то время, забыли про то, что там три года, скажем, тому назад было такое предложение... И кто-то снова подал предложение уменьшить количество каучука на один процент, заменить техническим углеродом. Потом - ещё, и ещё... И в конце концов, количество перешло в качество - в какой-то момент лента стала никуда не годной. Но по существующим тогда плановым законам себестоимость могла из года в год только уменьшаться. Даже подумать нельзя было о том, чтобы тебе запланировали на следующий год при утверждении техпромфинплана более высокую себестоимость.

 И он говорит: "Для того, чтобы нам перестать делать вот это вот, извините за выражение, барахло, необходимо увеличить нам себестоимость, чтобы мы вернули содержание каучука к тому, которое было двадцать лет назад". За это время там несколько директоров сменилось, уже не было тех рационализаторов, то есть предъявить претензии, в общем-то, некому. "Так вот", - говорю, - "у нас получается такая вещь, что мы делаем брак ради штук, ради того, чтобы зарплату свою чуть-чуть поднять. Ведь почему воруют режимы? Почему некоторые пропускают операции, вот как мы установили с техноруком цеха, на вулканизации вентиляторных ремней? Почему? В погоне за штуками! И только! Или в ночные смены не только в погоне за штуками, а чтобы заранее выполнить свою норму сменную и уйти домой спокойненько. Ведь то же самое происходит в подготовительном цехе". Я уже рассказывал про это по Оренбургу, то же самое везде было - нарушались режимы, потому что сдельщина была, и ничего с этим поделать было нельзя.

 В общем, короче говоря, вот очень такой был разговор...