Одна жизнь - 258

 Ну, короче говоря, начали работать - и как-то начало дело выправляться. Вот постепенно начало дело выправляться, но план всё равно не получался: то на одном месте какой-то пролёт, то на другом месте... ну, не получался как-то. Шёл большой брак, особенно по ремням вентиляторным, которые делали на таких барабанных пресс-формах в автоклаве. Всё время шёл брак, причём в большом количестве. Я собрал... вызвал технорука к себе, это женщина была, говорю: "В чём дело, почему у вас всё время брак?". Она не могла мне толком объяснить, и что-то там вякала, хотя у неё был опыт, она в Курске работала техноруком в * ремнях, но что-то такое... ну, непонятное. Я говорю: "Хорошо. Давайте мы сделаем так: пойдёмте сейчас с Вами в цех, и подойдём к автоклаву и постоим, посмотрим, как идёт работа".

 Прямо пришли мы с ней в цех и стали... и смотрим, как работает сборщик, он же... не сборщик, а вулканизаторщик ремней. Технология такая: пресс, то есть ремень, формируется его трапециевидная форма в таких тарелках, у которых там, где закладывается ремень, сделан нужный профиль. Значит, идёт стержень, на стержень надевается нижняя тарелка, накладывается заготовка ремня, на неё накладывается следующая тарелка, тоже с профилем второй... верхней части ремня, опять ремень, и вот такой слоёный пирог идёт, идёт, идёт... Высота всей этой конструкции - ну, где-то, наверное, миллиметров шестьсот - семьсот, в общем, там в зависимости от размера ремня до двадцати ремней делается. Когда укладывается самая верхняя тарелка, то на резьбу... стержень этот заканчивается резьбой. Ну, диаметр стержня - примерно 50 миллиметров, это толстый, второй стержень, мощная гайка, значит, накручивается ключом гайка, чтобы стянуть вот эти все тарелки, чтобы запрессовать ремни. Сперва это делается вручную, то есть прессовщик, вулканизаторщик, вернее - это были пресса, это вулканизация в автоклаве, поэтому профессия называется вулканизаторщик, на прессах - прессовщик, а тут вулканизаторщик, а там - прессовщик-вулканизаторщик.

 Значит, он затягивает гайку. Дальше он должен поднять тельфером - уже тяжело. Там тельфер, он тельфером поднимает этот барабан собранный и ставит на специальный станок, который предназначен для того, чтобы сдавить ещё сильней такой пресс как бы. Сдавить ещё сильней вот эти тарелки, то есть чтобы как следует было стянуто. Он же закрутил эту гайку... ну, сильно он её закрутил, и сразу взял на тельфер и понёс на станок для обмотки бинтами мокрыми...

 Я ей говорю: "Вот вам - нарушение номер один". Она молчит. Я говорю: "Вы понимаете, какое нарушение?". Она молчит. То есть я понимаю, что она просто не знает, какое нарушение, то есть она технологию не знает. Я говорю: "Прежде чем бинтовать, нужно поставить вот на этот станок, сжать усилием станка ещё... и гайку эту ещё затянуть, сколько возможно. Этот станок даёт сжатие оптимальное, он не пережмёт, он не может пережать, потому что тарелки - они в одной окружности сойдутся, и тогда уже дальше не нажмёшь. Вот он должен нажать до этого - а так там получается щель и оттуда идёт выпрессовка, и ремень бракованный. Скажите ему, что он пропустил технологическую операцию". Она ему говорит, что вот, вы пропустили технологическую операцию, почему вы не сжали? Он что-то начал ей отвечать - я молчу. Он поставил на тот станок, сделал всё, что нужно, ещё на пару оборотов гайку эту провернул... ну, в общем, затянул, как нужно. Дальше он его перенёс на бинтовальный этот самый станок, а там, значит, прижимные резиновые валки или мокрый бинт, значит, широкий, во всю ширину этой самой... до этого барабана идёт сперва мокрый бинт, и он прикатывается этими резиновыми валиками, прикатывается с большой силой, с большим усилием, но не с человеческим, а машина это делает. После того, как он один раз, два раза обернул и прикатал как следует, идёт бинтовка. Это уже узкий, примерно миллиметров двадцать бинт, мокрый, всё это мокрое обязательно, прямо проходит через ванну с водой, я потом объясню, почему мокрый. Через ванну идёт бинтовка этого барабана, опять же под сильным нажимом вот этих вот валиков резиновых обкатка идёт, обтяжка. И бинтуется там в пару слоёв вот этим бинтом. После того, как эта обкатка закончена, вот после этого барабан с этими забинтованными мокрыми бинтами... а бинты делаются - это не медицинские бинты марлевые, а это холст, очень прочный, довольно толстый холст специально для вот этого делается. Вот, после чего это поступает в автоклав, ну, туда загружается на тележку, потом следующий барабан, следующая когда тележка полностью загружена, она закатывается в автоклав, закрывается дверца, пускается туда пар и идёт режим вулканизации, установленный технологический режим, который нельзя делать ни меньше, ни больше того, что там написано. Ну, предположим, сорок минут.

 Вот под моим наблюдениям вот всё это было проделано, вовремя; он, этот парень пошёл с ключом открывать крышку автоклава, когда до конца ещё... а у меня часы на руках, я на часы посмотрел - а у него режимные часы стоят вообще-то. Он пошёл открывать, когда ещё несколько минут оставалось... Я и говорю: "Смотрите, он хочет открыть, когда ещё не кончился режим вулканизации. Остановите его, сделайте ему замечание!". Она его остановила, они довели это до ума, ну, всё как полагается, открыл он, разбинтовали, и под нашим с ней наблюдением все эти ремни понесли на ОТК, по отделу технического контроля. Ну, это не отдел, это прямо рядом на столах стоит работник ОТК и проверяет - ни одного ремня непропущенного, брака, все ремни прошли полностью, сто процентов.

 Я говорю: "Вот, вот почему я должен прийти к вам в цех и вот у вас это делать? Вы что, этого всего не знаете?" - "Знаю" - "Хорошо, мы кончили с вами разговор здесь", - я её в сторонку отвёл. - "Вот вы через часок подойдите ко мне в кабинет, в контору...".

 Она пришла, уже, конечно, взволнованная, и я ей высказал всё, что по этому поводу думаю. Я говорю: "Знаете, за такую работу вас снимать с работы надо. Вы же заведомо делаете брак! Вы - технорук цеха, вы несёте ответственность за качество. Вы что, не понимаете, что Вы делаете брак? Вот у вас нет автомобиля, а вот когда у вас будет автомобиль, вы такой ремень свой поставите в этот автомобиль, а он у вас проработает несколько дней - и выйдет из строя. И где Вы достанете второй? Ну, Вы-то достанете - Вы украдёте здесь, ну, вынесете с завода. А другой человек, который на заводе резиновом не работает, где его достанет? В продаже их нет, вы же знаете".

 В общем, я её довёл до слёз, она разрыдалась, расплакалась: "Вот, план надо выполнять...". Я говорю: "Какой план, о чём Вы говорите?". То есть она говорит ту же фразу, которую все долдонят - вот виноват план, план любой ценой. Я говорю: "Ну не ценой же брака! Значит, Вы имейте в виду: если ещё будет идти брак на этом переделе, я поставлю вопрос о Вашем снятии. Так работать невозможно! Идите в цех, и пожалуйста, пришлите ко мне... Или не надо, не присылайте, я сам пойду".

 Я пошёл в цех, пришёл к начальнику цеха, закрыл дверь и говорю: "Ты чего смотришь? У тебя под носом творится чёрт знает что! Вот мы только что с твоим техноруком проделали вот такую вещь - и вот что получилось: сто процентов прошли первым сортом! То есть брак был сделан сознательно, это - погоня за штуками! И полная безответственность! Я уж не говорю о рабочих, а когда технорук есть в цехе, начальник смены есть в цехе - какого лешего, что они делают? Давай, вот назначь время и не тяни, чтобы это было в течение двух дней. Собирай всех своих инженерно-технических работников, которые связаны с производством. Не надо, конечно, бухгалтеров там твоих и прочих, а вот мастеров, начальников смен, технорука и сам - вот давай, собирай всех!"