Одна жизнь - 251

001_A_007_Deda Vova (49-26)

 Сегодня 8 ноября 2008 года, и я после большого перерыва хочу продолжить свой рассказ. Точно не помню, но мне кажется, что я остановился на Волжском. Мне кажется, я уже рассказывал, как я попал в Волжский, о том, как мне посоветовал кадровик совнархоза РСФСР не писать в биографии этой наши семейные истории о высылке, об арестах и так далее, о том, как меня встретил в совнархозе Волгоградском заместитель председателя Совнархоза Беляев Василий Дмитриевич - по-моему, я это всё рассказывал. Если не рассказывал - то проверим, потом расскажу. И я, по-моему, рассказывал, как меня из Черкесска не хотели отпускать, но, в конце концов, я добился встречи у первого секретаря обкома партии с обязательным присутствием там директора где высказал всё, прямо при директоре завода, при Голубове, что я просто не могу кроме всего прочего, кроме того, что Черкесск высокогорная местность сравнительно, и что бабуле там стало плохо с сердцем из-за этого, и что дочка кончает школу, нужно учиться, а там ничего поблизости нет, и что я не могу больше работать с этим директором, и привёл примеры. Только он там клялся и божился, что больше не будет, но секретарь обкома понял всё это и сказал: "Ну ладно", - вроде того, - "с Богом". И так я приехал в Волжский.

 Приехал в Волжский и пришёл к Ушакову Женьке, к тому самому Ушакову, который писал ещё в Оренбурге Коробцеву докладную записку на мою строптивость, он был главным механиком там, и что у меня отец сидит, что я сын там врага народа. Ну, это я всё, по-моему, уже рассказывал. Ну, с тех пор мы с ним... я ж ему этого не говорил тогда - продолжались вот наши, в общем, приличные отношения. У него к тому времени уже была квартира трёхкомнатная, у него трое детей было, и он пригласил меня пожить у него пока. Ну, и я пришёл, приехал к нему.

 Первое, что я увидел в Волжском - это жуткую глинистую грязь. То есть без резиновых сапог там ходить было невозможно. Да, были улицы асфальтированы, но далеко не все, в комбинат... та его часть, которая строилась... от завода РТИ строился, была ещё асфальтирована только частично, поэтому грязь была жуткая. Поэтому первая моя покупка, которую я там сделал - я купил резиновые сапоги.

 Ну, и вот, туда тогда ходили спаренные автобусы. То есть что это такое? Автобус, который на ходу - к нему цепляли автобус, который уже сам двигаться не мог, у которого двигатель уже не годился, а ходовая часть, всё годилось. Двигатели выбрасывали, снимали с него, его цепляли, и вот таким цугом два автобуса, как трамваи, два вагона, ходили на комбинат. Утром, когда нужно было ехать на работу, выстраивались колоссальные очереди - сотни людей выстраивались в очереди, чтобы сесть на автобус и ехать на работу туда. Это потом, спустя там пару лет, туда проложили трамвай, всё это развязалось, дороги были асфальтированы, всё стало чисто, посадки, деревья, всё это было хорошо сделано. Но в тот момент всё это было ужасно.

 Итак, приехал я на комбинат, предъявил свои документы и тут же приступил к работе. Завод РТИ строился, и наша контора, руководство завода тогда, состояло из там максимум двадцати человек: директор, вот главный инженер - я, главный механик, главный энергетик, там несколько человек из технического отдела, планового отдела - ну, в общем, человек двадцать инженерно-технического персонала, начальники цехов, некоторых цехов уже были, которые курировали монтаж оборудования в своих цехах будущих. И находились мы на втором этаже гаража комбинатского - это же был химкомбинат - за территорией самого предприятия. То есть рядом с управлением комбинатом. А комбинатом управлял директор комбината... я уж даже не помню, как он назывался - генеральный директор или просто директор - неважно - и главный инженер, был такой Позднев. А директором был Ситанов. Вот... Позднев уже был пожилым человеком, старше меня. Ну, а Ситанов был... мне, значит, было около сорока лет, мне сорок там исполнилось, а... Ну, Ситанов помоложе, наверное, был на несколько лет.