Одна жизнь - 250

 Потом он меня начал подключать к делам, которые меня вовсе не интересовали. Ну, например, в каком-то совхозе пьяный тракторист съехал с горы, трактор перевернулся и его задавил, трактор. Ну, упал на тракториста. Директору позвонили, и то ли он сам навязался, то ли что... И он меня туда - в комиссию по расследованию. Ну что - комиссия по расследованию, ну, главный инженер резинового завода... Но приходилось участвовать, другое дело, что в дальнейшей жизни мне этот опыт, конечно, пригодился.

 Там была совершенно непривычная для меня, я до сих пор не могу сказать, это хуже или лучше, мне-то кажется, что это хуже, чем было в Оренбурге. А именно: как в Оренбурге, так и в Черкесске промышленность помогала селу. Но в Оренбурге это было следующим образом: обком партии давал указания горкому партии, сколько человек во время уборочной компании отправить на село. А тот уже делил по районам, а районы - по заводам. И вот, скажем, на наш завод РТИ Оренбуржский выпадал отправить пятьдесят человек, значит, в такой-то совхоз. Ну, по цехам собирали людей, делили по цехам и отправляли. И завод не нёс никакой ответственности за этих людей, кроме их обеспечения, чтобы они там были. Ответственность по технике безопасности, по обеспечению жильём, по питанию брало на себя полностью руководство колхоза или совхоза. Ну, там совхозы в основном были. И они несли за это ответственность, больше того - это документ составлялся такой... В Карачаево-Черкесии всё было не так: там в совхозе выделяли площадь заводу, и завод нёс ответственность за уборку, скажем, кукурузы. Вот огромная площадь там, не знаю, сколько гектаров... И вот мы должны вовремя убрать эту кукурузу. Ответственность за это несёт директор завода. Директор назначает старшего, каждый день туда приезжает, а колхозники или совхозники пару раз в день или один раз в день верхом на лошади приезжают и смотрят, как мы, качественно ли работаем, и делают замечания или наоборот, говорят - хорошо, правильно делаете. И уезжают. И потом в горкоме партии бьют директора завода. Не директора совхоза, а директора завода! Ну, с моей точки зрения это - полный идиотизм: то есть руководителя сельскохозяйственного производства полностью отрешают от ответственности за сбор урожая, переваливая её на директора завода, который в сельском хозяйстве - ни бельмеса. И так по всему - думаю, что по всему Ставрополью. Вот Евгений Михайлович... Сергеевич потом был первым секретарём. Там, когда я работал, он не был там первым секретарём, был не помню уж, кто - Кулаков, по-моему... Вот такой там был идиотский порядок. И при этом нужно... план не снимался, нужно было выполнять план, и людей туда посылали на полмесяца... ну, вот на наш завод, на котором работало там меньше двух тысяч человек, ну, скажем, человек восемьдесят - сто отправь. А как план выполнять? А план надо выполнять, ответственность за это... Ну, вот и выполняли - вот такое вот качество изделий наше было, потому что нужно было количество давать - и всё, а за качество никто не отвечал. Это не только в Черкесске, это на любом заводе так было, насколько мне известно.

 Вот, что ещё про Черкесск можно рассказать? Ну, в общем, основное-то я всё рассказал. Вот мы там, значит, прожили с шестьдесят первого по шестьдесят четвёртый год. Вот... Ну, конечно, условия жизни были хорошие, там всё дешевле было, чем... Жизнь в смысле материальном была гораздо более обеспеченной, заработки там были хорошие, премии получали, так что у меня там средний заработок, когда я уходил, оказался 320 рублей. Ну, имейте в виду, что в то время по стране средняя зарплата была меньше ста рублей. А вот у меня, у главного инженера была 317 рублей 32 копейки - вот. Это я запомнил. 317 рублей 32 копейки. Почему я запомнил - потому что эта сумма была заложена в исчисление моей пенсии. Когда я в 1988 году выходил на пенсию, то моя средняя зарплата тогдашняя оказалась выше в среднем, чем когда я работал в министерстве. Вот так. У меня в министерстве оклад был 285. Ну, бывали премии редко, 285. А там у меня средняя зарплата получилась 317 рублей 32 копейки. Вот так. И мне до 317 рублей доплачивали пенсию, но она не входила в зарплату. Поэтому, когда в восемьдесят восьмом году уже работал я в министерстве, и мне начали оформлять пенсию по старости, в восемьдесят восьмом году, и работница отдела кадров взяла мою пенсию и повезла в собес, то моя средняя зарплата до исчисления пенсии оказалась ниже, чем 317 рублей. И ей там инструктор... инспектор собеса, когда открыл моё дело, сказал: "А зачем вы привезли справку? Инвалиды Отечественной войны имеют право выбирать любую зарплату из своей... вот ту или эту. Ну вот, поэтому у него там выше, надо её и взять". Она мне оттуда позвонила - я говорю: "Ну, конечно, * ту". Так у меня в основе и лежат эти 317 рублей 32 копейки. Вот так.

 Ну, вот... Ну, пожалуй, на сегодня хватит, наверное, всё-таки со следующего раза я уже начну с переезда в Волжский и с начала работы в Волжском. А пока на сегодня хватит.