Одна жизнь - 245

 А что ещё можно о Черкесске рассказать? Однажды я даже сделал непривычное для себя дело, нехорошее дело. Голубов мне... уже шла вот эта вот заваруха с этим маслом, и мне Голубов как-то говорит: "А вот этот самый..." - Сухобоченков или Сухобочонков? Я точно так и не помню. "Сухобоченков, вот я видел его: ходит по базару..." - и там чего-то ещё нехорошее про него... "Домой ему картошку привозили", - в общем, такие сплетни, он это мне говорит. Зачем он мне это говорит? Чтобы потом сказать Сухобоченкову, что это я про него говорю? Ну, не может этот человек по-другому быть! И буквально то ли на этот же, то ли на другой день меня вызывают в горком, по какому-то там вопросу: каким-то колхозам нужно что-то помочь. Ну, идёт с ним разговор... и что-то зашёл разговор насчёт Голубова. Я ему говорю: "Да не могу я с ним работать, Николай..." - Николай... Господи! Николай Ильич, что ли? "Не могу!" Я говорю: "Давайте: хотите - ладно, вот скажу вам, это не в моих правилах такие вещи делать, но скажу Вам. Вы знаете, что он про Вас говорит? Что Вам продукты возят, и так далее, и так далее - из колхоза вот отовсюду, вы ничего не платите за это. Он же про всех нас, про всех всякие гадости распространяет, всякую ложь! Вот, не хотел я вам этого говорить, но просто Вы меня вынудили Вам это сказать. Хочу открыть Вам глаза на этого человека, у Вас совершенно превратное понятие, представление о нём! Это - мерзавец, до мозга костей!" Ну, прямо вот такими словами. "Извините", - говорю, - "конечно, меня, просто Вы меня вынудили вот это всё Вам сказать. У меня настолько уже наболело, я уже ночи не сплю, не могу с ним работать. Я уйду, всё равно уйду! С этим маслом он устроил целую историю - не без Вашего участия, кстати". Ну, в общем, разошёлся я.

 А вот другой эпизод, из Черкесской жизни опять же. Чуть не забыл рассказать. Ликвидировали совнархоз Ставропольский и перевели, как я уже говорил... стал Северо-Кавказский совнархоз. Заместителем... председателем Байбаков был назначен, личность известная, потом до самой смерти, до развала, так скажем, Госплана - он был председателем Госплана. А когда-то он был нашим министром, председателем Комитета химии. А первым замом у него был человек по фамилии Задов, имени-отчества я не помню - но не Лёва. Надеюсь, вы знаете, кто такой был Лёва Задов? Лёва Задов - на всякий случай скажу - это у Махно, у батьки Махно, был палач. Начальник контрразведки, палач, Лёва Задов, одесский, одесский... человек. Так вот, был первый зам по фамилии Задов. Однажды у меня в кабинете раздаётся телефонный звонок, звонит мне Барабаш, председатель совнархоза и говорит: "Владимир Давыдович, вот новый... первый заместитель председателя совнархоза хочет познакомиться с Вашим заводом". А Барабаш ещё работал... Это вот как-то произошло... этот совнархоз, где Барабаш был председателем, ликвидировался, а тот принимал все эти дела, то есть они ещё оба работали. Вот... "Хочет познакомиться с заводом. Вы не могли бы задержаться? Ну, мы подъехали, он сейчас находится здесь, у меня как раз". Я говорю: "Конечно, пожалуйста, Серафим Трофимович, буду Вас ждать. Только пожалуйста, Вы директору не говорите... пусть он спокойно идёт домой" - "Ну, хорошо". Я буквально только трубку повесил - звонит секретарь обкома партии Карачаево-Черкесского по промышленности. Не помню его ни фамилии, ни имени, ни отчества, хотя с ним сталкивался больше, чем с другими партийными обкомовскими деятелями - ну, не помню. И говорит: "Мы сегодня к Вам приедем. Вы знаете?" Я говорю: "Да, мне Серафим Трофимович звонил, я жду. Всё". Где-то часов в семь-восемь вечера появляются трое, значит: Задов, Барабаш и этот... Ну, познакомили меня с Задовым, с этим-то я знаком был, и я их провёл по заводу. Кстати, Барабашу тоже было интересно пройтись по заводу. Я их провёл по заводу, ну, часа два мы ходили - завод-то небольшой. Часа два мы ходили, я всё объяснял, отвечал на вопросы, и так далее, и так далее... Потом мы вернулись ко мне в кабинет, и он некоторые вопросы задавал, в том числе - вот, характеристика того времени. Значит, Задов задаёт вопрос мне: "Скажите, а у Вас бывают случаи отпуска вашей продукции без фондов?" А было постановление ЦК КПСС и Совмина: за бесфондовый отпуск - под суд, к уголовной ответственности. Конечно, мы отпускали без фондов, и отпускали по указанию обкома партии, конкретно по указанию вот этого секретаря обкома по промышленности, который тут сидит, третьим... то есть, четвёртым, если со мной считать. Я рта не успел открыть, чтобы сказать: "Нет, что Вы", как он открыл рот и сказал: "Нет, что Вы, что Вы...", - назвал его по имени-отчеству, - "мы это контролируем, нет-нет, таких случаев нету". А это он мне звонил по телефону и говорил... Я замещал директора, который был в отпуске, он мне звонит и говорит: "Пятьсот вариаторных ремней нужно для сельхозтехники черкесской". Я ему говорю: "Ну ладно, сельхозтехника у нас всё получила досрочно, фонды её исчерпаны" - "Вот надо пятьсот ремней. Ты сейчас за директора, вот думай, как это сделать". Я говорю: "Да никак! Под суд же за это!" - "Ну, это мы ещё посмотрим, под суд или не под суд".

 Ну, что? Вызвал меня к себе начальник ОТК, вызвал начальник цеха ремней. Вот мы сидим втроём. Я говорю: "Вот то, что я сейчас Вам скажу, у нас на заводе будем знать только вот мы трое. Если от кого-нибудь что-нибудь услышу, значит, мы будем знать, что кто-то из вас разболтал, но учтите, что разбалтывание может привести к тюрьме. А дело в следующем: нужно изготовить пятьсот ремней вариаторных... Вот, Виктор Фёдорович, это тебе задача сверх плана, а Вам...", - Баглай была фамилия, Баглай - забыл, как его звали, начальник ОТК - "...а Вам - перевести эти хорошие ремни в некондицию". Дело в том, что некондицию мы могли без фондов продавать сами потом по цене на 25% ниже прейскурантной. "А зачем? Кому?" Я говорю: "Зачем вам лишнее знать? Вот я знаю - вот мне поручили, и пусть я один это знаю. Зачем вам лишнее знать? Не нужно вам ничего знать. Вы так и сделайте - и тут же забудьте, что вы это сделали. Вот, приготовьте пятьсот ремней сверх плана, забракованные как некондиционные, то есть по внешним видовым дефектам. Поняли?" - "Поняли" - "Всё".

 Я к чему всё это рассказал? С одной стороны, ЦК КПСС и Совет министров издают постановление: за бесфондовый отпуск - к уголовной ответственности руководителей предприятий. С другой стороны, секретарь обкома, то бишь ЦК, заставляет своей властью, без всяких бумажек, устно, сделать или отдать без фондов. С третьей стороны, председатель, заместитель... председатель, сопредставитель промышленности, то есть Совмина, совнархоз зная, что все так делают, спрашивает: "А у вас нет ли, случаем, бесфондовой тэ-тэ-тэ? А то учтите, за это в тюрьму можно!" А этот отвечает: "Нет, что вы, что вы, нет!". Вот это была советская экономическая система планирования всего, вот до гвоздя.

 Ну, вот на сегодня хватит, будем считать, что я дошёл до города Волжского, если что-то вспомню ещё, то расскажу. Всё, пока...