Одна жизнь - 238

 Поехал я в Москву, приехал к этому Ушакову - ну, будем считать, что Ушаков - с этим делом, с письмом там и так далее. Он поохал-поахал, и говорит: "Ну, что за глупость, что за безобразие?! Я могу, конечно, снять план, но мне нужен документ от тех, кого к вам прикрепили или от тех.. той организации, которая распределяет фонды по поставке изделий о том, что они могут отказаться". А это - совнархоз РСФСР... А, это был совнархоз СССР. Тогда... нет, Госплан, Госплан РСФСР и Госплан СССР. Я - туда. Тогда мне нужно было попасть в совнархозе РСФСР к начальнику управления, заместителю председателя совнархоза РСФСР Милованову такому, фамилия - Милованов. А у меня с ним был конфликт, когда я работал ещё в Оренбурге. А конфликт был какой: меня вызвали в Москву, я был начальником цеха. Там менялся ГОСТ на изделия, на кольца-симплексы менялся ГОСТ, и нужно было все пресс-формы новые получить, другие, потому что на старых пресс-формах невозможно было делать по новому ГОСТу эти кольца-симплексы. Но кольца-симплексы - это кольца для уплотнения рессорных там труб бетонных. Вот... Я, значит, приехал туда, и да, меня вызвали как начальника цеха, меня вызвали туда за подписью этого самого Милованова. Я там должен был получить письмо в отделе, на Тамбовский котельно-механический завод, который должен был изготовить нам пресс-формы. Они там были заказаны, значит, нужно было поторопить, потому что подходили сроки. Я приехал в Москву, пришёл в этот отдел, к начальнику отдела, мы с ним были знакомы, и... Пал Палыч его звали. Я говорю: "Пал Палыч", - фамилию не помню сейчас - "Мне нужно срочно письмо директору Тамбовского завода, чтобы ускорили", - ну, вот эту историю ему рассказываю, он в курсе дела. Он говорит: "Ну, ладно, пойди погуляй, сделаем. Через пару дней приходи". А тогда действовал приказ, что командировочные в Москве могут находиться не больше пяти дней, по-моему, не больше. Если больше - нужно разрешение либо самого министра, либо одного из замов о продлении командировки - так боролись запретами с командировочными.

 Ну, пять дней прошло - а письма нету. У меня кончается командировка, мне надо уезжать. Я прихожу к этому Пал Палычу, говорю: "Так и так, мол, у меня последний день сегодня - или давайте письмо, и я уеду в Тамбов, или что мне делать-то?" Он говорит: "Надо продлить командировку, иди к Милованову". Я говорю: "Ну, как это я пойду к Милованову? Это Вы идите к Милованову!" - "Нет-нет", - говорит он - "иди ты".

 Ну, я пошёл к Милованову. Прихожу к нему, сижу там в приёмной, жду, когда можно зайти... Наконец, секретарша мне говорит: "Проходите, проходите, там нет никого". Я захожу к нему. "Здравствуйте" - "здравствуйте". Он меня первый раз видит... ну, я его видел в коридоре, когда он проходил, а он меня первый раз видит. Я ему представился, кто я такой и рассказываю ему эту историю. А он мне: "Я не буду продлять командировку! Кто Вас вызывал?" Я говорю: "Вы" - "Как это - я? Я Вас не вызывал!". Я говорю: "Нет, вот посмотрите, у меня вот телеграмма - тут Ваша подпись". Достаю из кармана телеграмму, показываю его подпись. Он, значит, кнопочку нажимает, секретарше кричит: "Ивана Михайловича ко мне..." то есть: "Пал Палыча ко мне"... Как же его фамилия-то, Господи? Ну, неважно... "Ко мне!". Значит, тот прибегает к нему, и он при мне начинает на него орать, Милованов - на того... Я вышел из кабинета: неудобно - он ругает своего подчинённого, начальника отдела при мне - ну что это за манеры? Я вышел из кабинета - и слышно, аж за дверью слышно, как он там матом его кроет... Тот оттуда выскочил красный - и мне, значит: "Пойдём со мной". Пошли... "Ты чего пошёл к нему жаловаться?" Я говорю: "Да я к Вам пришёл, это же Вы мне сказали - иди к Милованову, это Вы меня к Милованову-то послали..." - "Нужен ваш Милованов больно мне - с ним нервы трепать!". Он на меня орал ещё... Я ему говорю: "А чего Вы на меня орёте-то? Вы меня вызвали, он меня спрашивает: "Кто тебя вызвал?" Чуть ли не "какой дурак меня вызвал?" Я ему говорю: "Вы...". Он, по-моему, так и спросил - какой идиот... не дурак, а идиот тебя вызвал? А я ему говорю: "Вы, вот - Ваша подпись..."

 Ну, вот... А у него помощник был - хороший парень, и он мне говорит: "Давай твою командировку!" - Я дал командировку... - "Иди домой - завтра приходи". Назавтра пришёл - командировка продлена ещё аж на десять дней и подписана Миловановым. Ну, всё в порядке, через пару дней получил я это письмо и поехал в Тамбов, там всё, что нужно, сделал, формы мы получили вовремя...

 Это такое отступление - знакомство с Миловановым и с тем, так сказать, вот как работала вся эта структура управленческая. Вот... Так вот, нужно снимать план... и два... ещё один вопрос возник. Нами был заказан "ДИП-500". "ДИП-500" - это токарный станок с высотой центров в 500 миллиметров, для того, чтобы можно было обрабатывать на нём большие изделия. А нам нужен был такой станок. "ДИП" - это значит "догнать и перегнать", имелось в виду Америку. Вот "ДИП-500" на то время был современный станок, трудно очень было его выбить, но всё-таки был у нас наряд на него. И вдруг мы получаем письмо, что "вы не получите в этом году "ДИП-500", он по распоряжению там кого-то чего-то переадресован там куда-то..." - неважно, куда.

И вот я приехал в Москву снимать план. Значит, мне нужно было получить от Милованова писульку, что он не возражает о снятии этого плана и переноса его на год - а он меня не принимает. Вот я сижу в его приёмной, когда ему доложила секретарша, что Шварц там сидит, главный инженер Оренбургского... Черкесского завода - а он меня не принимает. Вот вспомнит тот скандал - и не принимает. А второй вопрос у меня насчёт станка, восстановить... но это уже не к нему. И тут я вспомнил: Господи, а Романов для чего, доверенным лицом которого я был? Он же мне сказал: "В случае чего приезжайте в Москву, поможем!"

 Я прихожу домой и папе говорю: "Пап, вот так и так, ты не мог бы мне помочь найти телефон этого Романова?" Ну, я ему уже рассказывал всю эту историю, он говорит: "Найду. Во-первых, я думаю... А-а-а, найду!". Он куда-то там позвонил, в общем, узнал телефон этого Романова. Я звоню Романову, он берёт трубку - это прямой оказался телефон, не просто через секретаря, а прямой. Я поздоровался, напомнил ему о себе, напомнил о его приглашении в случае тяжёлом приезжать, и сказал, что вот, есть два очень архитяжёлых вопроса, которые мы не в состоянии решить даже в Совнархозе РСФСР. Он не стал в подробности вдаваться и говорит: "Когда вы можете приехать?" Я говорю: "Ну, когда скажете". А он говорит: "Хорошо, давайте тогда завтра, ну, скажем, в три часа. Вам пропуск будет заказан", - это в ЦК - "пропуск будет заказан, и Вас встретит мой помощник..." -ну, называет его по имени-отчеству, я записал.