Одна жизнь - 234

 001_A_001_Deda Vova.mp3 (22-33)

 Попробую продолжить свой рассказ. Давно не рассказывал, как-то не было настроения.

 Сегодня 27 сентября 2008 года. Не помню, на чём я остановился, но хорошо помню, что я, по-моему, не рассказывал о... Я хотел бы рассказать о политической обстановке на заводе и в Черкесске.

 Однажды директор собирает срочное собрание всех руководителей. Собрались у него в кабинете, и он, с ужасом в голосе, со злобой, объявляет, что "представляете, до чего додумались наши люди - написали письмо в ЦК КПСС о том, что в Черкесске нету сливочного масла, что дети без молочных продуктов находятся!"

 Дальше выясняется, что кто-то - так и не выяснили, кто был автором, ну, коллектив, очевидно, какой-то - написали письмо и стали собирать подписи у работников завода. Пришли к председателю профкома, профсоюзного комитета - Кулов такой был. Тот, прочитав это совершенно безобидное письмо, побежал с ним к директору. Директор то ли перепугался, то ли он действительно так настроен был, но чисто вот сталинский метод - ну, так он называется, сталинский метод тех времён - значит, стукач, председатель профкома, прибежал к директору, настучал ему, что готовится коллективное письмо, что в Черкесске нет масла.

 Директор собрал всех и начал разнос секретарю парторганизации - а секретарём парторганизации был некто Худяков, который смотрел в рот директору, так же, как и председатель профкома. Поскольку я был вторым лицом на заводе, главным инженером завода, я сидел, молчал, меня это вообще никак не касалось - чисто организационные вопросы. Директор обращается ко мне, явно провокационно: "А что Вы думаете по этому поводу, Владимир Давыдович?" На что я ему отвечаю при всех, что не вижу тут ничего страшного, ну написали - и написали, написали-то правду... "Как?!" - туда-сюда... в общем, целый скандал был. "Вы не понимаете, вы не понимаете момента политического!", - это в мой адрес. Причём это же не сорок девятый год и не тридцать седьмой год, а это шестьдесят четвёртый год... э-э... шестьдесят первый год, а не... Подождите, нет - какой же это год? Шестьдесят четвёртый год, да, это - шестьдесят четвёртый год. Начало ввода... по стране идёт подготовка к выборам в Верховный Совет - я сейчас объясню, почему это взаимосвязано.

 Значит, тут же он сообщил первому секретарю горкома партии, был такой... фамилия у него была Сухобочонков или Сухобоченков, он был вроде неплохой мужик. А членом бюро горкома партии был председатель горисполкома, по-моему, Бузданов его была фамилия, точно не помню. Это был отличный парень, замечательный человек.

 Маленькое отступление. Произошла такая вещь: в соседнем совхозе поспела в огромных количествах черешня, абрикосы... И совхозники не успевали убирать - пропадало, гнило... Собралось собрание, в горкоме партии, естественно: что делать? Надо направлять туда людей с заводов, то есть отрывать от производства и направлять - ну, шли такие дебаты... Спросили моё мнение, я говорю, что может быть, просто пригласить людей собирать эти абрикосы и, ну, скажем, третий килограмм - себе? Два килограмма - городу, третий килограмм - себе. Ну, кто-то тут же выступил против, а Бузанов (или Бузданов) меня поддержал. И в результате по инициативе секретаря горкома, вот этого Сухобоченкова, было принято такое решение, везде объявили: граждане, желающие помочь в сборе ягод, абрикосов могут приходить туда, собирать, третья часть - вам, то есть собрал сто килограммов - значит, тридцать килограммов... тридцать три килограмма - твои. И народ пошёл туда! Там довольно много было безработных женщин. Безработных не потому, что работы не было, а потому что... ну, местное население там - черкесы, абазинцы, карачаевцы - многие же женщины у них, жёны, не работали. Да и русских, и украинцев там достаточно было, которые не работали. Они пошли собирать - и все были очень довольны и не дали погибнуть этому урожаю. В результате урожай спасли - не погиб он, не сгнил. Вот что из себя представлял председатель горисполкома. Собственно, это я-то только так, на это как-то намекнул - а он за это ухватился, развил это дело - и добился решения. То есть моя-то идея тут, собственно, ничего не стоит того, что вот предложил, потому что всё это сперва... По первому началу это просто принято было в штыки: как это так - бесплатно, и так далее. А дальше - уже он, я помалкивал, а он в основном... Вот что такое был этот Бузданов. И у нас с ним были очень хорошие отношения.