Одна жизнь - 233

 Когда Черкесский завод пустили, мы поставили вопрос перед управлением химснаба при Госплане, что мы будем полностью, на сто процентов обеспечивать Ростовский и Таганрогский комбайновые заводы - это всё рядом - что не надо сюда, отдайте их нам, полностью, для полного обеспечения, но снимите с нас поставки в Оренбургскую и другие области, особенно в Оренбургскую, где есть свой, такой же завод. Ничего подобного, никто не разрешил этого! Ну, понять же это невозможно - а общий-то смысл в чём? Так тогда же уменьшатся тонно-километры - мы же хвастались тонно-километрами, которые набегают на наших железных дорогах, сколько мы грузов перевозим. А что мы возим во встречном потоке одно и то же... Это же экономики не было никакой, это называлось экономика социалистическая. Вот, парадокс... Сколько пришлось бить, пробиваться - не сумели мы это пробить. Ну, надоело это, плюнули...

 Так вот, эти самые ремни... Кончился январь второго года, я не очень вникал в себестоимость, это, в конце концов, не главного инженера дело, это - экономический показатель, а не технический, и вдруг раз! - мы не уложились в себестоимость. Значит, никакой премии - и вообще скандал. Пришлось разбираться - и выяснилось: всё, мы и не могли уложиться. В связи с планированием достигнутого у нас, как всегда... мы на хлопчатобумажное расчёт делали - а капрон в полтора раза дороже хлопчатобумажных тканей. А ходимость-то у него в три раза выше! То есть прямая выгода! Ну, вот, наш плановый отдел, значит, тоже не очень в этом, видно, разбирался. Значит, выяснилось в этом деле то, что цена ремня сохранилась старая, вот в ценнике старая цена - ремень на капроне стоил столько же в январе, сколько в декабре стоил такой же ремень на хлопчатобумажной ткани. А себестоимость его была выше в полтора раза!

 Когда в этом деле разобрались, возник вопрос: что делать? Надо цены повышать, другого выхода нет, иначе... А мы в тот момент только ремни выпускали, поэтому перекрыть их чем-то другим было невозможно - ещё тот цех не был построен.

 Поехал я опять в совнархоз - опять же директор меня послал, сам я не поехал... Приехал я в совнархоз, в этот отдел плановый, который занимался этими делами... Ну, значит, сижу там, с ними разговариваю, говорю, что нельзя же так, надо цены поднять... "Нельзя, по закону цены нельзя поднимать" Я говорю: "Ну, тогда что нам, обратно возвращаться на хлопчатобумажные ткани?" - "Нет, тоже нельзя. Там сам Хрущёв писал!"

 Господи! Что делать-то? И вдруг какая-то женщина немолодая говорит: "Вы знаете... вот подождите минуточку, мне кажется, был какой-то документ, в котором вот при таких случаях можно было временно установить новую цену. Подождите, я поищу". И она нашла постановление Совета министров СССР о том, что предприятие, выпускающее новую продукцию, имеет право устанавливать новую цену сроком на год - пока на год - а далее... Да, при этом должно согласовать это с основным потребителем. А у нас основной потребитель - этот самый комбайновый завод "Ростсельмаш", ростовский. Значит, нужно было с ним согласовать повышение цен на эти ремни. Ну, поехали на этот завод, он нам согласовал, для него это вообще копейки были. Он, правда, спросил - ну, действительно, гарантируете, что три сезона будет? Мы говорим: "Ну, должно так быть. Вот будет уборочная кампания - тогда узнаем".

 И мы получили этот документ - и опять я поехал, заручился письмом совнархоза и поехал в Москву, в Госплан РСФСР, в отдел цен. А там начальником был - забыл я его фамилию, мы с ним были в хороших отношениях ещё по Оренбургу - я ему привёз все эти бумаги, он мне подтвердил, что действительно, есть такое постановление. И нам быстро утвердили... Ну, я уже понёс туда нашу цену, рассчитанную калькуляцию и всё, и нам быстро эту цену утвердили. То есть самое простое... можно было, конечно, по себестоимости *, но это неправильно, цена должна отображать всё это...

 В общем, нам утвердили новую цену - и всё, в порядке, февраль вот ушёл на это дело... Вот, в марте шестьдесят второго года - совещание в Москве директоров всех заводов, в Москве, в Госплане, в совнархозе СССР - тогда это был совнархоз СССР - совещание по клиновым ремням. Приглашают директоров... вызывают директоров всех заводов, выпускающих ремни вариаторные - и опять я еду. Директор не едет, хотя вызывают директоров. Я же говорил, что это для меня это была великолепная школа. Еду... И вот собираются там директора в основном, ну, и несколько главных инженеров. Вопрос один - ни один завод в стране, кроме Черкесского, не перешёл на производство вариаторных ремней на капроне - то есть они нарушили указание товарища Хрущёва, а это...

 Ну, там все, как один, начали говорить, что себестоимость к чёрту летит, ремней большое количество - всё, себестоимость летит, а повысить цену невозможно. И Иванов, начальник управления химии, бывший директор шинного завода Ярославского - он тоже меня уже знал, я у него бывал там по вопросам завода РТИ Черкесского, но по другим, не связанным с этим - он тогда говорит: "А кто у нас тут из Черкесска?" Я говорю: "Я, Иван Иванович". Он был Иван Иванович Иванов, по-моему... точно! "А вот пусть... вот расскажи нам, почему ваш завод выпускает эти ремни? Поделись с товарищами!"

 Ну, я рассказал вот эту всю историю, которую сейчас рассказал вам. И вот там все в один голос: "А нам никто не подсказал!" Я говорю: "Значит, вы плохо этим занимались". Короче говоря, оказалась такая ситуация, что единственным заводом, который выполнил распоряжение Хрущёва, был Черкесский завод РТИ. Ну, слава Богу! Никаких дивидендов за это мы не получили - ни премий, ни орденов, ничего - но вот так...

 Но это вышло нам таким боком, что я несколько ночей не спал. В чём дело? Ставропольский край, Краснодарский край, Ростовская область - житницы, это - районы хорошего земледелия, и там начинается уборочная раньше всех, особенно в Ставропольском крае. Раньше всех других областей страны Советского Союза уборочная хлебов, зерновых начинается там... И вот в поле начали останавливаться комбайны. Из-за того, что ремни - наши, черкесские ремни - вытягиваются и пробуксовывают, комбайны не работают.

 В чём дело? Кого в кутузку сажать? Главного инженера! За вредительство как минимум! Тогда, правда, это слово уже не фигурировало.

 Из Москвы едет комиссия - в чём дело? Причём приказом министра - немедленно вернуться на производство ремней на хлопчатобумажной основе, заменить все эти ремни - то есть вообще... ну, идиотизм сплошной, конечно!

 И вот мы сидим, ждём комиссию; у меня, наверное, седые волосы начинают расти, потому что я понимаю, что меня посадят... И я судорожно в голове ищу, в чём дело, в чём дело - и вдруг вспоминаю, что когда мы заключали договор с Якобсоном - а Якобсон был главный конструктор комбайнов в Таганроге - то в протокол о применении ремней на капроне я настоял на том... я забыл про это, вспомнил - настоял на том, чтобы там был записан пункт, что в связи с более высокой вытяжкой капроновых ремней на комбайне должны были быть устроены вытягивающие приспособления - лениксы. Леникс это называется - дополнительный ролик, который двигается... его можно передвинуть, тем самым натянув ремень. В сторону... Вот два шкива, ремень идёт по ним, где-то посередине между шкивами...

 <конец записи>