Одна жизнь - 203

 Ещё одну историю хочу рассказать... У нас на заводе в электроцехе работал электрик Балдин - его фамилия была Балдин - а у него был брат. И этот брат - по-моему, его Геннадий звали - работал на другом заводе фрезеровщиком. И он иногда приходил к нам, в РМЦ заходил - ну, у него там друзья работали, он приходил там за инструментом каким-то, к нему ходили... У него там что-то такое произошло, и вот его брат, который в электроцехе, пришёл ко мне - старший брат - и говорит: "Слушай, вот у меня брат - фрезеровщик очень хороший". А нам нужен был фрезеровщик, мы не могли никак найти толкового, умеющего фрезеровщика. "Возьми его", - говорит, - он фрезеровщик очень хороший" - "Ну ладно", - говорю, - "приводи его". Привёл он его, мы с ним поговорили... Ну, я так - прощупывал его знания, там всё... Ну, например, задал ему вопрос, говорю: "А пользоваться делительной головкой умеете?" - "Умею, могу сам рассчитать". А делительная головка - это когда нарезались зубья на шестернях, то для того, чтобы вот эту болванку круглую разделить на энное количество зубьев, на станке ставилась такая делительная головка - так назывался механизм, куда нужно было ввести какие-то данные по расчёту, а дальше крепилась болванка к этой делительной головке, и она автоматически после прохождения резцом делала шаг ровно на один зуб. То есть она точно делила на нужные количества зубьев. Я ему задал такую задачку - он её прямо при мне за пять минут решил и сказал: "вот так вот". Всё, в общем, взял я его на работу. Оформили, всё, он работает великолепно. Раньше вот, когда у нас не было фрезеровщика как такового, у нас был строгальщик, который мог... владел фрезерным станком, но он не мог сам рассчитать, ничего этого он не умел, значит, приходилось идти в конструкторский отдел, в проектный отдел, чтобы там, значит, рассчитали делительную головку или самому делать это... ну, там мне делать некогда, а тут вот фрезеровщик появился, и мы его взяли на работу именно фрезеровщиком, хотя он умел работать на всех станках великолепно. Когда нужно было, он и на строгальный, и на шлифовальный становился и даже за токарный...

 И вдруг выяснилось, что он - запивоха, алкоголик - молодой парень!.. Вот, прошло какое-то время - он не вышел на работу... Значит, туда-сюда... А это уже было после смерти Сталина, это, наверное, пятьдесят пятый год был, уже за это в тюрьму не сажали, вообще не судили за прогулы, а выговоры, премии лишали, увольнять можно было...

 Я - к его брату: "Слушай, чего-то не вышел на работу!" А он говорит: "Опять, наверное, запил..." Ну, через несколько дней он пришёл. Я его вызвал к себе, провёл с ним соответствующую беседу. Он поклялся-побожился, что больше этого не будет, но не прошло и месяца - снова... Так повторялось несколько раз, и я ему говорю: "Знаешь - как мне ни жалко, но я вынужден тебя уволить: ну, я не могу терпеть в цехе такого, потому что несколько... два года, три года я, придя в этот цех, боролся вот с такими делами, у нас сейчас нет вообще, чтобы на работе кто-то был пьяный или прогуливал по пьянке - ну нету, изжили мы это! И тут появляешься ты! А я не хочу тебя увольнять, ты - великолепный работник, ты - от Бога, от Бога фрезеровщик! Неужели ты не можешь с собой справиться?" - "Владимир Давыдович, клянусь...", туда-сюда...

 Я его приводил к себе домой, давал ему читать книги интересные, он читал с удовольствием... Но вот очередная получка - и его нету... На другой день кто-то мне рассказывает, что видели его, он пьяный валялся там около магазина, босиком... А, нет, босиком - это потом.

 Тогда я сделал что: я ему говорю: "Знаешь, что? Я тебе зарплату не буду выдавать. Ты будешь у меня расписываться в ведомости", - а у нас был такой порядок, что зарплату выдавали по цехам. Ну, в нашем цехе было немного народу, там шестьдесят - шестьдесят пять человек, поэтому зарплату выдавал я сам. То есть я в кассе получал зарплату на весь цех, ведомость мне давали, и я её раздавал. Ну, что такое шестьдесят человек - ну, час-полтора - и всё, раздал. В других цехах, где работали там несколько сот человек - там специальные раздатчики были, по сменам.

 Вот, я ему говорю: "Знаешь, Гена, давай мы сделаем так: я тебе не буду выдавать зарплату, я тебе буду выдавать каждый день - сколько ты скажешь там - десять рублей, восемь рублей, чтобы тебе было что покушать и так далее". Он согласился. Значит, он у меня расписывался в ведомости, а я на отдельной ведомости, на бумажке записывал, сколько я ему выдал, какого числа - и он у меня расписывался, ну, чтобы не было потом никаких вопросов...

 Ну, вот однажды выдал я ему там какую-то денежку небольшую, а мне ребята говорят: "Он, Генка, у магазина пьяный валяется и босиком". Пошёл - действительно валяется. То есть настолько он не мог отказать в себе в выпивке, что снял с себя туфли, их продал или обменял на бутылку - и напился, свалился и спал.

 Ну, я, значит, потёр ему уши, привёл его в чувство и говорю: "Всё! Завтра приходи, получишь все оставшиеся деньги - я больше с тобой возиться не буду. И хочешь по-хорошему - подавай заявление, не хочешь - я тебя уволю за прогулы, за пьянку". Он опять клялся-божился... Я собрал собрание и говорю: "Вот, товарищи, такая история: вот все вы знаете, вот перед вами Гена Балдин, великолепный фрезеровщик, от Бога, умеет на фрезерном станке творить чудеса. Но - сами знаете, страдает, вот не может никак остановиться... Мы изжили это дело в нашем цехе, мы стали занимать места, получать премии за эти места, грамоты - и вот он нам всё это ломает. Вы знаете, что сколько раз я его предупреждал, сколько раз мы его обсуждали на собраниях, я не выдавал ему зарплату, выдавал по частям - и всё равно он не может остановиться. Что будем делать?" Ну, там его к стенке припёрли, его так, туда-сюда, он клялся-божился... В общем, решили так... ну, собрание без всякого протокола, естественно, просто такой разговор мужской. И пришли к решению, решили так: "Владимир Давыдович, мы вам верим, мы вам доверяем. Предлагаем так: оставить его до первого нарушения. Первое же нарушение - увольняйте его, уже нас не собирайте, мы все поддержим вас". Когда на завкоме... А тогда, чтобы уволить, нужно было уволить за какие-то нарушения, если по собственному желанию - ничего не нужно было, подписать заявление - и всё, это уже кончились уже те времена, когда нужно было идти к директору там и так далее. Я, по-моему, рассказывал, а нет - так сейчас расскажу одну историю... Вот, ну, можно было просто задержать человека на две недели: то есть он подал сегодня заявление, две недели должен ещё отработать, через две недели - всё: подписал, не подписал - он уходит, получает расчёт, получает трудовую книжку. Ну, вот так вот и решили. Ну, он, конечно, к сожалению, не выдержал и при первом же опять прогуле по пьянке пришлось его уволить. И, когда в завкоме обсуждали это, я должен был в завкоме получить добро - а у него уже были и выговоры там, и всё это уже было - то там значит, цех тоже пришёл, ну, не весь, но многие ребята из цеха пришли, и они там выступали, рассказали про это собрание, вот рассказали, что... ну, в общем, поддержали меня. Ну, пришлось вот расстаться. Мне до сих пор его жалко, я не знаю его судьбу, совершенно не знаю его судьбу дальнейшую, но вот так пропал парень. Пропадал парень, молодой парень... Он даже не воевал, он родился там где-то в тридцать первом, что ли, году. Вот понимаете - вот такая беда...