Одна жизнь - 202

 001_A_008_Deda Vova (29-01)

 Сегодня 27 августа 2008 года... Вот, хотел уже перейти к первому цеху, но вспомнил парочку эпизодов, хочу рассказать.

 Особенно дефицитным для ремонтно-механического цеха и, в частности, для тех токарей и фрезеровщиков, которым нужны были резцы, был победит, победитовые пластинки. Это - сверхтвёрдые сплавы, которые наваривались к державкам, затачивались, и ими обрабатывали на токарном станке - на строгальных станках, на токарных станках, на фрезерных станках... на станках обрабатывали материал - стальные, чугунные и прочие, металлические, в общем, изделия. Так вот, эти победитовые пластины были жутко дефицитными. Сколько мы ни заказывали их * на следующий год - либо вообще не получали, либо получали единицы.

 И вот однажды, изучая присланный министерством перечень неликвидов на других заводах, я обнаружил, что в Москве на заводе "Каучук" находятся в неликвидах победитовые пластины количеством там в тысячу с чем-то, по-моему... ну, не помню - в общем, в каком-то количестве штук. Штук - неважно. Тут важны штуки.

 Значит, пришёл к директору, говорю: "Вот такая вот история, надо бы связаться и купить у них, или пусть передадут нам, так сказать, как родственному предприятию, взаимозачётом каким-то там". Он говорит: "Ладно, скоро нужно будет ехать в Москву, в командировку. Я тебя пошлю там по делам, заодно на "Каучуке" выяснишь это дело и заберёшь у них, если договоришься с директором, как это всё сделать".

 Ну, действительно, через какое-то время я поехал в командировку, позвонил директору "Каучука" Монреалову Ивану Мирзоевичу такому - известный директор был. Позвонил ему... ну, вернее, не ему, а главному механику. Действительно, тот сказал: "Да, есть у нас в неликвидах - а что?" Я говорю: "Да вот, так и так, вот есть у меня письмо с Оренбургского завода РТИ, вот мы бы хотели у вас этот победит забрать". Он говорит: "Ну, а вы откуда звоните?" Я говорю: "Я в Москве, в командировке" - "Ну, приезжай".

 Я приехал на завод, мне был заказан пропуск... Короче говоря, оформили этот победит, я его со склада забрал. Во-первых, оказалось, что этот победит был в ящике и весил восемнадцать килограммов. Ну, что делать? Я его забрал - тогда я ещё мог спокойно в руке нести восемнадцать килограммов...

 Кончилась командировка, я сел в поезд... Когда приехал в Оренбург... Да, я по телефону позвонил, и сказал, что везу победит, восемнадцать килограммов, чтобы кто-то меня встретил... А тогда был такой порядок на железной дороге: перевозка грузов не в багаже, а вот с собой, так сказать, в вагоне, была ограничена, там какое-то количество килограммов было ограничено, и если сверх этого - надо было платить. И на выходе с первого окна стояли весы, стоял весовщик, и если он видел, что кто-то что-то несёт, и ему казалось, что это более тяжело, чем норма, он приглашал на весы, взвешивали, и если действительно оказывалось, что больше нормы, он это дело забирал и говорил: "Иди в кассу, заплати...". Там писал какую-то бумажку, квитанцию и надо было идти и заплатить. Ну, конечно, ничего я платить не собирался, поэтому я сделал вид, что я несу очень лёгкую вещь. Ну, у меня в одной руке был чемодан с моими вещами - ну, чемоданчик там небольшой командировочный с моими вещами, который весил, может быть, три килограмма, а в другой руке - я уже без палочки ходил - а в другой руке вот этот ящик перевязанный, и его мне так хорошо перевязали, что там была петля, и мне, значит, нужно было сделать вид, что я что-то лёгкое несу... Ну, я пронёс мимо весов так, играючи, меня никто не остановил. Меня действительно встретили, привезли, и я решил: прежде чем сдавать на склад и оприходовать этот победит - ну, все документы у меня были, естественно, всё я оформил там на "Каучуке", всё, как полагается - я должен был сдать на склад с документами, оприходовали бы его, и потом я бы для своего цеха его и выписывал.

 Я решил дома посчитать... Да - а в счёте, во всех документах, были указаны штуки этих пластиночек. Ну, пластиночки - они размером там, скажем, самое большее - как крайняя последняя фаланга пальца - маленькие пластиночки эти.

 Вот, я решил посчитать. И когда я посчитал, то оказалось, что там штук в несколько раз больше, чем в документе! Тогда я взял, отсчитал то, что было в документе - неважно, сколько, дело не в этом - и всё вот это я сдал на склад. Это было значительно меньше, чем осталось мне. А всё, что мне осталось, я принёс в цех, запер в свой стол, и мне хватило этого, наверное, до конца пятьдесят восьмого года, когда я из этого цеха ушёл, и тому, кто принимал у меня цех, оставил то, что у меня ещё оставалось. Я просто эти пластинки победита выдавал сам - токарям, фрезеровщикам, строгальщикам - кому нужно было. Я им сказал, что у меня есть победит, когда нужно - приходите, я вам буду выдавать. И выдавал. А на державки их наплавлял, наваривал кузнец наш - он большой мастер был, кузнец - так что всё, проблема обеспечения цеха полностью победитом была решена. А там разные пластины были: для того, для этого, для обработки чугуна, для обработки стали, для обработки бронзы, цветных металлов... Так что мы, ребята, это всё знали, какое это, для чего, я тоже тогда знал это всё, от них научился. Вот такая была история. То есть вот благодаря тому, что я рыскал по неликвидам - а там каждый год главное министерство рассылало неликвиды, это целый том большой был, там не только такие инструменты были, там оборудование было - там всё, что угодно было. И с баланса на баланс можно было получить даже вальцы, *. Значит, если это в пределах одного министерства, то министерства обменивались письмами и переводили с баланса на баланс, и потом оплачивали только дорогу. Вот это - одна история, это - победит вот, хотел я её рассказать.