Одна жизнь - 180

 И последняя ситуация стычки с директором была такая. Не последняя, предпоследняя. Потом к нам на завод - я уже в РМЦ работал, я отскочил от цеха обработки, ещё потом доскажу - уже работал начальником ремонтно-механического цеха. Но я уже чувствовал, что директор меня очень ценит. Я это чувствовал... Значит, было такое: к нам пришёл секретарь райкома и собрался побеседовать с молодыми специалистами - я относился ещё к молодым специалистам. И - присутствие директора... "Ну, какие у вас претензии к директору, к руководству завода, пятое-десятое? Как с жильём там - и всё такое". А молодые специалисты по закону должны были находиться в списках на первоочередное обеспечение жильём. Но у меня уже была квартира, мне это уже не надо было. Я вообще к директору до этих пор ни с какими личными вопросами, кроме одного заявления, и то через секретаря, чтобы мне продали, разрешили продать в личное пользование табуретки там, не обращался.

 Ну, дошла очередь до меня - а я говорю прямо при директоре: "Да какие претензии? У меня только одна претензия: чего от нашего директора, кроме матюков ничего не услышишь? Он может обругать ни за что, ни про что - и потом смеяться!" Тишина настала, все замерли. Я сел. "Больше у меня претензий", - говорю, - "нет". А после этого была ещё одна стычка с ним. Я уже по-моему рассказывал - расскажу. Не помню, может не рассказывал такую вещь. Значит... А это всё - ремонтно-механический цех, ладно... Ну, ладно, расскажу сейчас, чтобы потом не повторяться, пока помню. Значит, в ремонтно-механическом... А, нет, не буду рассказывать. Не буду, я себе запишу, что я остановился вот на этом. Расскажу потом, когда я уже в РМЦ работал. Ну вот, и так продолжалась моя деятельность, в этом цехе обработки. Что ещё я могу вспомнить?

 Значит, в цехе обработки, где работали в основном вальцы... нет, ну там были ещё котлы * канализационные, значит, нож для... шинорез, борторезка. Ещё какое-то оборудование, но в основном вальцы. Они потребляли много воды для охлаждения. А мы питались водой с паровозоремонтного завода. То есть через территорию нашего завода шло водоснабжение с водокачки паровозоремонтного завода, который недалеко был. Вот с этого паровозоремонтного завода и от этой магистрали были отводы к нам, в цехе. И, поскольку мы потребляли очень много, особенно летом в жару - вальцы перегревались, это было чревато вплоть до того что вальцы могли... валок мог расколоться. Такие случаи были, пополам - это чугун отбелённый и от перегрева, если он очень сильно мог нагреться от трения при работе, если был перебой с водой, а потом туда шла холодная вода, он мог лопнуть, как холодный стакан, если в него кипяток налить. Так и тут, только наоборот - в горячий валок чугунный с отбелённой поверхностью плеснуть холодную воду. Плюнешь на него - слюна кипит, то есть выше ста градусов... И мы потребляли много воды - и паровозоремонтный завод начал ощущать нехватку воды. Они пришли к нам - вот это первый раз когда было, случилось, они пришли к нам, был большой скандал, ну, это на уровне главного инженера. Мне только сказали, что "надо экономить воду" и всё такое. И, значит, они прикрыли вентиль во вводе в цех и запломбировали. Ну, я... вальцы перегреваются, валки, открыть вентиль я не могу - там пломба, что делать. А начальником пожарной охраны завода был Саша... Господи, ой, как же его фамилия была? Ладно потом вспомню. Саша, фронтовик, прошёл войну - хороший парень. Ну, такой туповатый, простой, малограмотный, но очень хороший человек. У меня с ним хорошие были отношения, как со всеми. Я к нему прихожу, говорю: "Саш, такое дело - надо открыть вентиль. Вот валки перегреваются, то и дело могут полететь". Он говорит: "Ну что сделать-то?". Я говорю: "Давай, мы знаешь с тобой, что сделаем: составим акт, что произошло самовозгорание регенерата, и для того чтобы тушить, необходимо было открыть на полную подачу воды". Он так подумал - и говорит: "Давай!"

 Ну, мы с ним тут же составили акт, что было самовозгорание регенерата, что пришлось открыть вентиль - и тут же локализовали этот огонь, и пожар дальше не распространялся. А поскольку я работал - вот теперь я расскажу, я говорил о том, как мне пригодилось работа в этом пароводоснабжении цеха: я знал, где каждый вентиль, в каком колодце. Я спустился в колодец, сорвал эту пломбу, открыл - и всё на этом кончилось. Прошло, наверное, недели две, когда там поняли, что опять что-то не то, а может, месяц прошёл... Опять пришли к нам: "Кто сорвал?" Мы им - акт: "Вот, у нас бывает, самовозгорается, а тут жара такая. Было самовозгорание, вот акт мы составили даже" - "А чего вы нам не позвонили?" - "Да вы, знаете, в суматохе, туда-сюда как-то". И так было раза два-три - мы срывали пломбу, составляя акт о самовозгорании регенерата, чтобы спасти эти валки.

 Вот такая история... Ну я думаю, что на сегодня хватит. Останавливаюсь, продолжу в следующий раз.