Одна жизнь - 169

 Отвлекусь на секунду, расскажу в нескольких словах историю Оксаны Мартьяновны. Оксана Мартьяновна жила в Киеве. Фамилию её я не помню, а там же сидел Острогорский... Как же его звали, Господи? Если вспомню,скажу... Острогорский. Острогорский ? это известный человек, он был когда-то заместителем генерального прокурора СССР, то есть Вышинского, но в своё время в тридцать седьмом или тридцать восьмьм году был арестован и вот попал в этот лагерь. Они дружили с отцом - там познакомились и там дружили с отцом. Вот там они и познакомились. У него были сын, жена... Жена от него отказалась, её не тронули почему-то, но она от него отказалась официально, если мне память не изменяет. И вот они встретились с Оксаной Мартьяновной, а муж Оксаны Мартьяновны, по-моему погиб в лагерях. У неё дочь была, её звали Олеся. Она приезжала туда к матери тоже, я с ней тоже там познакомился. Она в медицинском институте в Москве училась, Олеся, она, наверное, на пару лет моложе меня была, а может, даже больше, чем на пару лет. Ну, в то время она учились там, в институте. Не помню, на первом, что ли, курсе - неважно... Вот так...

 У Оксаны Мартьяновны такая история: её арестовали в Киеве в тридцать седьмом там в каком-то... или в тридцать шестом или тридцать восьмом году. Скорее всего, в тридцать седьмом. Обвинили там Бог знает в чём, дали десять лет. Она просидела уже, по моему, лет семь или шесть, это был уже сорок шестой, наверное, год... Значит, в тридцать шестом, наверное, её арестовали - так её арестовали уже в лагере - снова арестовали - и обвинили в подготовке вооружённого восстания, ни больше ни меньше, и дали ещё десять лет, там кого-то расстреляли... Она мне рассказывала - нам рассказывала - такие вещи. Она сидела в камере, за стенкой которой сидел - не вспомню его фамилию - известнейший с мировым именем юрист. Вот она с ним перестукивалась, и он ей объяснил всё, что происходит в стране. Его расстреляли, его к расстрелу приговорили. Геннавер, о, вспомнил! Геннавер! Это - известный в те времена юрист. Вот, и вот она там сидела, значит... А в сорок шестом году, в конце сорок шестого года 22 октября отца досрочно за полтора года до срока - его арестовали 22 апреля 1938 года - значит, у него срок кончался 22 апреля 1948-го - а его в октябре сорок шестого, то есть за полтора года, освободили за хорошую работу там, примерное поведение и так далее - его досрочно освободили, было такое после войны сразу - но оставив там - не дав ни паспорта, ничего - но оставив там же работать на той же должности. А вот пока он был зеком, он был заместителем начальника КПЧ - контрольно-плановой части. Как только его освободили, его назначили начальником контрольно-плановой части. И потом Острогорского освободили тоже, Оксану Мартьяновну освободили - и выяснилось, что ещё в тридцать каком-то году Верховный суд Украины оправдал за отсутствием состава преступления Оксану Мартьяновну, и она должны была быть освобождена тогда же, в тридцать восьмом там, что ли, году - а она просидела десять лет с гаком, потому что не сработала какая-то канцелярия, документы на её освобождение, на её оправдание не пришли. Вот такие вот казусы были. Хорошенькое дело, да? Вот, ну это вот я отступил, рассказал про Оксану Мартьяновну. Когда они освободились, они поженились, Острогорский и Оксана Мартьяновна поженились. Потом они были реабилитированы уже в 50-е годы, вернулись в Москву, умерли в Москве уже, и похоронены вместе рядом на Новодевичьем кладбище. Я, когда бываю на Новодевичьем кладбище, всегда подхожу к их доске там, к стене - это недалеко от моих родителей, недалеко вот, где Хрущёв похоронен - там похоронены Острогорский и Оксана Мартьяновна.

 Что касается Олеси, дочери Оксаны Мартьяновны от первого брака, я её однажды... Значит, в сорок седьмом году я ездил уже из Ярославля, из института, туда. Ирочка там была, я рассказывал, что мы Ирочку оставили там - а отца перевели из Вельска в Княжпогост обратно, сюда же, и тут дали хорошую квартиру - были комнаты, там кухни и всё такое, даже тёплая уборная. Правда, без канализации - но тёплая. Вот тогда я и познакомился с Олесей, с дочерью Оксаны Мартьяновны. И мы даже вместе оттуда ехали, в сорок седьмом году мы вместе ехали в Москву: я - в Ярославль, она - в Москву. Вместе ехали, но я ехал в жёстком вагоне, а она там ещё с подругами, которые тоже приезжали к своим родителям, их было четыре там человека, они ехали в купе. А я фактически только на ночь выходил в свой вагон - а так всё время у них сидел. А нет, мы вместе.... мы ехали... Нет, нет не так. Мы ехали вместе на поезде до Вологды из Княжпогоста, а в Вологде у нас была пересадка, и вот в Вологде мы попали в разные вагоны. Они попали в купейный вагон-четыре. А мне до Ярославля там ехать-то было всего ничего - я был в жёстком вагоне, но вот ехал с ними. И я ещё раз видел Олесю эту, когда был на практике, уже в сорок девятом году, на шинном заводе. Я знал, что она учится в медицинском институте, думаю - пойду проведаю Олесю. Вот пошёл к ней в общежитие, знал, что она в общежитии и пошёл проведать её. Ну, **, посидел я у них там и больше я её не видел, ничего о ней не знаю... Ну, наверное, закончила институт, очень симпатичная девчонка была... Вот она на свидание к матери приезжала туда...