Мы покидали Советский Союз двадцатого августа 1989 года. За две недели до отъезда проходил таможенный досмотр наш “медленный” багаж. Требовалось присутствие отправителя. В большом зале два сотрудника таможни перебирали наши вещи, выкладывая некоторые из них на большой стол. На столе оказался подстаканник черненного серебра - подарок друга к пятидесятилетию, еще какие-то “ценности”, не попавшие в список “вывозных”. Этот список был очень динамичным и уследить за вычеркнутыми из него наименованиями было сложно. В числе последних на столе оказалось миниатюрное изделие из янтаря. “Искусствоведом в штатском” была симпатичная молодая женщина, которая терпеливо объясняла, согласно каким инструкциям нельзя вывозить тот или иной предмет. Задержанные вещи владелец мог забрать и оставить кому-нибудь в Ленинграде. Когда дело дошло до янтаря, я подал голос: “Это подарок от больной, которой удалось сохранить жизнь”, - сказал я. Дама взяла в руки изделие увидела прикрепленную в уголке металлическую медицинскую эмблему и надпись: “И.Р. Эпштейну благодарная Н.И. Симанкова” и велела помощникам вернуть подарок в багаж...
После возвращения в Ленинград я искал работу довольно долго. Профессор Шамов не принял меня в институт имени А.Л.Поленова. Отказали мне и в областной больнице, в которой как раз в этот момент все нейрохирурги дружно перешли в другую клинику. Консультантом-рентгенологом в медицинском центре области была научный руководитель моей кандидатской профессор М.Д. Гальперин. Ей удалось договориться об аудиенции для меня с главным врачом А.П.Егоровой. Личная встреча произвела на нее лучшее впечатление, чем данные анкеты. Кроме того, Августа Петровна узнала во мне давнего партнера ее племянницы по танцам во Дворце пионеров...Очевидно, это сыграло решающую роль, и приказ о моем зачислении был подписан. Я проработал здесь два года, а затем перешел в институт имени В.М. Бехтерева, где и оставался до своего отъезда из Союза. Однако, в областной больнице сохранил за собой полставки дежуранта по общей хирургии. Это совместительство длилось тринадцать лет.
Институт организовал выездную конференцию по психиатрии, неврологии и нейрохирургии в Калининграде. Я был в числе докладчиков. После докладов проходил разбор больных в неврологическом отделении. Здесь мы и встретились с больной Симанковой.
Она жаловалась на упорные головные боли и высокие цифры артериального давления, которое длительное время не удавалось снизить. Неврологическая симптоматика была ажурной, и все же я направил больную к себе в Ленинград. Контрастные методы исследования выявили доброкачественную опухоль правой лобной доли. После ее благополучного удаления нормализовалось артериальное давление и исчезли головные боли. Больная оказалась сотрудницей янтарного комбината, и вскоре я получил упомянутый выше подарок. Держу его на почетном месте и хвастаюсь знакомым.
Ленинградская областная больница встретила меня своими историями. Одну из них я слышал из трех источников: от заведующего отделением травматологии Якова Семеновича Историка и двух сотрудников завода “Арсенал”, расположенного по соседству с больницей.
В одном из городов Ленинградской области жил молодой человек. Он ухаживал одновременно за двумя дамами и вполне успешно. Дамы проведали об этом и из соперниц превратились в союзниц, решив отомстить обидчику.
Одна из них пригласила любвеобильного приятеля домой, напоила, и когда он уснул, надела кольцо-обойму шарикоподшипника на “место роковое...” Когда отомщенный проснулся, избавиться от кольца он не смог - отек сделал свое дело. Двое суток он стеснялся обратиться за помощью и терпел, пока физиологические функции не оказались нарушенными. Местные медики привезли его в областную больницу. Доктор Историк рассказывал, что ему достаточно было взглянуть на “объект мести”, чтобы понять: проблема эта не врачебная, а инженерная...Прошло какое-то время прежде, чем было получено разрешение на пропуск больного, врача и медицинской сестры в один из цехов “Арсенала”.
Свидетели говорили, что цех в этот день не работал: появился объект достойный большего внимания, чем оборонные заказы.
Тем временем группа инженеров обсуждала, какой путь спасения выбрать. Было решено надпилить металлическое кольцо, а затем расколоть его. Объяснялось это особым составом металла, обладающего хрупкостью. Возникла проблема нагрева кольца при распиливании. Создали систему водяного охлаждения и приступили к работе.
Собственно, работал один человек - специалист высокой квалификации...Он выполнил свою работу успешно и вскоре “узник кольца” был на свободе. А мастер должен был уволиться с работы - иначе, чем “соответствующих дел мастером” его не называли...
Мне вспомнился рассказ папы, который он, в свою очередь, слышал от своих профессоров во время учебы в медицинском институте. В глубинной деревне на голову пострадавшего шутники надели чугунный котел, снять который своими силами не смогли. Местный фельдшер, направляя его в больницу, так сформулировал диагноз : ”Голова в инородном теле”. Я подумал, что у ленинградских врачей в описанной выше ситуации тоже были неплохие возможности для диагностического творчества...
Свободное копирование
