Наконец, наступило время моей первой операции при опухоли головного мозга. За давностью лет я называю истинные фамилии больных, если я их помню. А помню я многих.
Больной Райхлиной было немного больше тридцати лет. Первые симптомы выразились в нарастающей слабости в левой руке и ноге. Потом появились упорные головные боли. Был обнаружен застой на глазном дне, что указывало на повышение внутричерепного давления. При контрастном исследовании оказалось, что обычно симметричные внутримозговые пространства (желудочки мозга) были смещены с обычных позиций патологическим процессом. Речь шла об опухоли без четких границ. Такие опухоли не удается ликвидировать полностью. Операция заключалась в удалении участка кости и биопсии, которая подтвердила глиальную (злокачественную) природу опухоли. Операция прошла успешно и позже была подкреплена химиотерапией и рентгенотерапией, а также перевязкой внутренней сонной артерии для уменьшения кровоснабжения опухолевой ткани. Больная выписалась в компенсированном состоянии.
Прошло несколько лет. Я работал в Ленинграде, когда мне позвонил старший научный сотрудник нейрохирургического института имени А.Л.Поленова доктор В.Л.Данскер. Мои сложные отношения с ним возникли еще с калининградских времен. В Калининграде я занимался , среди прочего, внедрением контрастного метода обследования сосудов мозга и конечностей (ангиографией). Метод был освоен раньше, чем в ленинградском институте нейрохирургии и моя кандидатская диссертация была основана на ангиографических данных, полученных еще в Калининграде. В Ростове-на-Дону проходила конференция по ангиографии. Я был в числе приглашенных. Как-то мы оказались с доктором Данскером за одним столом в ресторане во время обеда. Он спросил, какой у меня интерес к этой конференции. Я рассказал о проводимых в Калининграде ангиографических исследованиях и аортографии. Неожиданно мой собеседник собрал свой прибор и сказал: “Мне неприятно сидеть с тобой за одним столом”, - и пересел за соседний столик... Я не пытался объяснить ему, что все рассказанное - правда, но долго с ним не разговаривал...
И вот звонит мне доктор Данскер и не без издевки просит заехать в институт и научить их, как я так ловко лечу глиальные опухоли. Оказалось, что к ним поступила больная Райхлина. С момента операции прошло более семи лет.
Уезжая из Калининграда, я получил разрешение взять с собой интересующие меня рентгенограммы - хорошие отношения были у меня не только с патологоанатомами. Среди этих снимков были и принадлежащие поступившей больной. Я прихватил эти снимки и поехал к Данскеру. Он показал мне новые рентгенограммы, на которых желудочки были расположены совершенно симметрично - признаков опухоли не было. Когда я представил старые снимки Райхлиной, ироничный тон собеседника изменился, и он предложил описать совместно историю этой больной. Но не получилось. Дальнейшую судьбу Райхлиной, которой я сделал первую в своей жизни нейроонкологическую операцию, мне проследить не удалось.
Не все было гладко с ангиографическими исследованиями. Контрастное вещество, которым приходилось пользоваться, обладало раздражающим действием, степень выраженности которого определялась, в частности, индивидуальной чувствительностью больного.
Поступила молодая женщина с подозрением на аневризму мозговых сосудов. После введения контрастного вещества в сонную артерию возникла серия припадков, слабость в руке и ноге, резкое психомоторное возбуждение. Лишь на третьи сутки восстановились все утраченные функции. В ближайший после этого выходной мы с женой и друзьями поехали на озеро - стояла хорошая летняя погода. На пляже я увидел мужа пострадавшей. Очень смущенно я стал объяснять ему причину осложнения. Он успокоил меня: “Доктор, не обращайте внимания - она всегда немного придуривает!” Прекрасный комментарий к рассказанному!
Свободное копирование
