О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ “ДЕТСКОГО“ И “ВЗРОСЛОГО” М О З Г А
В н у ч к и
В восемьдесят третьем или восемьдесят четвертом году в отделение поступила очень милая и скромная женщина лет пятидесяти - пятидесяти двух. Было известно, что ее муж занимает высокий пост в городе. Однако, никаких требований повышенного внимания и особого отношения к больной не последовало. Это было необычно для времени и места действия и вызывало симпатию к семейству. У нее оказалась доброкачественная опухоль мозга и операция прошла успешно. Перед выпиской ко мне зашел ее муж. Я рассказал о перспективах, режиме и прочих деталях, которыми обычно напутствуют выписывающихся после операции больных. Прощаясь, муж оставил визитную карточку и просил обращаться к нему при необходимости. Он пояснил, что может помочь в проведении торжеств и приобретении некоторых дефицитных продуктов. Это предложение не вызывало удивления в Ленинграде начала восьмидесятых. Я вежливо поблагодарил, но ни разу не воспользовался предложением. Оно исходило от депутата Ленгорисполкома, начальника треста ресторанов и столовых города. Прошло два или три года. Подросла моя старшая внучка Машенька, нужно было поступать в школу. Родителям, да и старшему поколению, хотелось видеть Машу в английской школе - без дальнего прицела, а по той же причине, по которой хотелось видеть ее занимающейся фигурным катанием или бальными танцами. “Недоразвитый” социализм уже приобрел почти все черты “развитого”, а по сему внимание к “пятому пункту” стало особенно актуальным. Я знал, что Машина генетика препятствует ее поступлению в такую школу обычным путем. Я воспользовался оставленной визитной карточкой и позвонил по указанному телефону. Но говорил я не о продуктах - о школе. Моя просьба была принята, и мой собеседник был уверен, что проблем со школой не будет. Я был удивлен и обрадован.
Шло время. Приближалось первое сентября, а школа для внучки еще не была резервирована. Наконец, раздался ожидаемый звонок. Мне было сообщено, что в определенный день и время я должен зайти в школу и оформить документы. “Знаете, - сказал мне мой ходатай, - никогда не думал, что это так непросто!” Я поблагодарил его и оценил не только оказанную услугу, но и порядочность человека, который, занимая свой высокий пост , был далек, очевидно, от проведения в жизнь политики партии относительно “лиц еврейской национальности”.
В назначенный день и час я явился в школу. Директор, оформлявшая документы, вышла, перевернув личное дело Машеньки. На обороте я разглядел надпись, сделанную карандашом в углу страницы: “Дедушка - Эпштейн”. -“Все же повезло Машеньке с дедушкой! “- подумал я. Было горько гордиться такими своими “успехами” - и за себя, и за свою Великую Родину.
В Нью-Йорке Машенька “перескочила” через класс и пошла в пятый. Ей очень помогли знания английского, полученные в ленинградской школе. Все же вначале было здорово трудно: словарный запас в английском был недостаточен. Она проявила незаурядные (с моей точки зрения) лингвистические способности. Не забывая русский, она свободно читает классику на двух языках, находя удовольствие в сопоставлении оригинального текста с переводом и выясняя его точность. Одновременно изучает испанский и французский языки, “по два курса в год глотая шутя”. В круизе по Карибскому морю повстречалась кубинская семья. После долгой беседы на испанском, кубинцы поинтересовались, не родной ли это язык для Машиной семьи...Закончив 12-ый класс в1997 году, Маша попала в 3% школьников страны по успеваемости в английском. Ей не понадобилась протекция деда или других членов семьи, чтобы поступить в университет столицы штата - Мэдисона.
Во время предварительного интервью с представителем университета произошла такая история. Маша поехала на это интервью со своей мамой, которая ждала ее в холле. Через полчаса после начала собеседования в холле появился представитель университета. Он подошел к Машиной маме (моей дочке Алене) и сказал: “Не могу поверить, что так говорит по-английски девочка, которая родилась не здесь и приехала в страну только семь лет назад...” На это Алена ответила: “Поговорите пять минут со мной - поверите...”
Машенька родилась 31-го марта. С семнадцатилетием я поздравил ее так.
М а ш е н ь к е
Каждый год тридцать первого марта
В Ленинграде в разгаре весна...
Так сложилось, так выпала карта -
Нам Машулю весна принесла!
Через край была винная чаша,
Переполнен был праздничный зал.
И тогда - “Я люблю тебя, Маша !” -
Ей впервые по-русски сказал...
Бушевали в России стихии,
А Нью-Йорк в карнавалах весной.
Я сказал ей: “I love you , Mariya !”
И Адель согласилась со мной.
Маша шла своим курсом упрямо.
Ей испанский с английским - ровня.
По-испански “Maria , te amo !” -
Откровенно признался ей я.
А Машуля взялась за французский.
Я учу от зари до зари,
Чтоб сказать ей не только по-русски:
“Je t'adore , je t'adore , ma Marie !”
Жизнь твоя не такая, как наша,
Я тягаться с тобой не берусь,
Но сказать: “Я люблю тебя, Маша !”
На любом языке научусь !
Свободное копирование
