Вильно. 1906 год
На первые каникулы из Юнкерского училища со мной поехал Никанор. В Соболеве я, конечно, поразил всех блеском пуговиц, галунов на воротнике мундира, кубанкой с большим орлом и своей выправкой.
У родственников Урбановичей где-то около местечка Камня на святках собралась вечеринка. Урбановичи приглашали туда и наших, хотя мы не разу не были в тех местах.
Несмотря на протесты мамы, выехали на двух подводах: Никанор, Вильгельм, я и Флёра. Дорогу немного заметала поземка. Долго ехали лесом. Быстро темнело. Когда кончился лес открылось занесенное снегом озеро. Где-то вдали выл волк. Кони храпели и пробирались целиной. На огонек подъехали к какому-то хутору. Вышел почтенный шляхтич с седеющей бородой и толково рассказал, куда ехать. Добрались к цели своей поездки к полуночи. Хозяева были несколько ошарашены, когда такая большая компания ввалилась в тесную комнату, где и без нас было человек 20.
Ванда и Ядвига Урбановичи с братом приветливо встретили нас. Хозяевам ничего больше не оставалось, как улыбаться, хотя вряд ли они были нам рады. Присутствующие паненки заинтересовались Никанором и Вильгельмом, а меня приняли за солдата. Я все же начал танцевать. Разговаривать с незнакомыми людьми было совершенно не о чем. За Вандой и Ядвигой ухаживали местные кавалеры. Им было не до нас.
В соседней комнате был накрыт стол. Гости уже поужинали. Хозяева были в затруднении, но кое-как вышли из положения при помощи колбас, сыра, хлеба. Дочь у них училась в гимназии. Она посидела немного с нами, но скоро убежала к танцующим. Мы тоже почти ничего не ели. Опять пошли танцевать.
Когда часть соседей разъехалась, под утро, принесли вязанку соломы, закрыли ее простынями, верхней одеждой, чем попало. Это была постель для мужчин. Девчат положили по 2, по 3 на кровати и канапы. Спали мы не больше 3 часов. Когда рассвело стали собираться ехать в Лютики. Мне хотелось ехать с Ядвигой, но она дразнила меня за мою неловкость. Поверх шинели я одел тулуп. Он путался под ногами. Я взялся сам править, а Никанор ехал с кучером. Она села с Никанором, а я с Вандой. Ванда была старше меня. Ей хотелось спать. Поездка вышла невеселой после неудачной вечеринки. Некоторое оживление произошло, когда мы с Вандой опрокинулись в сугроб. Ядвига хохотала. Переночевали в Лютиках. Отец Урбанович обладал хохлацким юмором, хотя он был белорусским шляхтичем. В доме у них было легче и приятнее, чем у незнакомых людей.
Решили всей компанией ехать в Стадолище. Тут уж и Ванда не села со мной. Дальше я поехал с Флёрой. В Стадолище нас встретили с искренной радостью. Там моя внешность и успех нашли достойную оценку. Настроение сразу поднялось. Девчата тоже стали внимательнее. Охотно слушали мои рассказы о Вильне, о юнкерских балах. Дядя Людвик и Никанор по очереди играли польки, а мы танцевали до седьмого пота, водили хороводы, пели дикими голосами "розочку алую". только голос Ванды носил признаки музыкальности. Обед и ужин были обильные. После рюмки водки особенно хорошо было жить на свете. Погода прояснилась. Мороз был не больше 5 градусов. На другой день утром вышли пройтись в лес. Не обошлось без беготни, снежков. Тут я поцеловал Ядвигу, когда она упала в сугроб. Очень волновался. Но впечатления не получилось никакого. Прикоснулся к холодным губам и только. Все же я чувствовал себя смелым, дерзким, каким подобает быть мужчине.
Такие поездки веселыми компаниями из одного хутора в другой имели много прелести. Хозяева почти всегда были рады. Второй раз были рады, когда молодежь уезжала, а в пути верст за 15, за 20 тоже было весело, непринужденно, лучше, чем в тесных комнатах.
Но надо было возвращаться. Мы настаивали ехать в Соболево. Но Урбановичи заторопились домой. Ехали вместе верст 5, а потом мы свернули направо, а они направились прямо. Пока ехали вместе, я перебегал от одной подводы к другой, переговаривались, смеялись. Очень не хотелось разъезжаться.
Свободное копирование
