Учебную часть возглавлял полковник Крейчман, по наружности похожий на Дон Кихота. У него был туберкулез. Как все чахоточные, он был очень злой и раздражительный. Преподаватели его боялись, как огня. Хорошо образованный и умница от природы, он определял способности каждого с двух слов и делал беспощадные выводы. Его все уважали за честность и справедливость. Колоритной фигурой был капитан Кальвейт, преподаватель тактики. Подтянутый, гладко выбритый, в пенсне, в безукоризненно пригнанном мундире и рейтузах - он представлял из себя недосягаемый образец офицера генерального штаба. Его идеалом был Наполеон. В лекциях он подражал Драгомирову и Суворову. Учебник тактики Драгомирова был написан Суворовским языком, без придаточных предложений. Например:
"Сторожевое охранение. Охранять ночлег. Впереди дозоры. За ними заставы. Нужен резерв. Пароль. и т. д."
На доске чертились такие же лаконичные схемы. Точные, скупые движения и через 10 слов - Наполеон (он выговаривал Наполён) сказал.
Преподаватель фортификации военный инженер Селицкий тихий, ласковый с мягкой русой бородкой добросовестно и скучно учил нас чертить окопы, пулеметные гнезда и прочие премудрости. Затруднение заключалось в том, что юнкера не знали проекционного черчения и большинство из них не разбиралось в чертежах.
- Господин юнкер, Вы здесь не оставили бермочки...
Его за глаза так и звали "Господинчик" или "бермочка".
Артиллерист Гольм знакомил нас с баллистикой так толково, спокойно и отчетливо, что строить траектории умели даже совсем нехитрые ученики, весьма несильные в математике.
В старших классах преподавал тактику Бонч-Бруевич, брат известного большевика. Впоследствии он был одним из первых организаторов Красной Армии под руководством В.И. Ленина. Помню его стройную фигуру в сюртуке с капитанскими погонами и с бородкой клином. Какие-то намеки старших юнкеров, что он держится очень осторожно, я тогда не понимал.
Свободное копирование
