Общеобразовательные предметы преподавали штатские, по совместительству преподаватели женской и мужской гимназий. Самым беспощадным и страшным для юнкеров был математик Янкович. Он так четко и ясно выводил алгебраические формулы на доске, что нельзя было не записать и не понять. Но когда потом сам начинаешь выводить, какое-нибудь звено из рассуждения выпадает, а иногда не знаешь, с чего начать. А он смотрит желтыми глазами, сам весь высохший, и бесцветными губами повторяет:
- пишите, пишите, господин юнкер. (он выговаривал "пышите").
Я математику усваивал легко и отвечал уверенно. Но большинство "плавало" у доски. А если Янкович поставит меньше 6 (по 12-бальной системе) - никакой пощады не жди, никаких переэкзаменовок. Поезжай в пехотный полк вольноопределяющимся. На будущий год опять держи вступительный экзамен. Был случай, что один выпускник по фамилии Притвиц, получив 3 вышел в коридор и застрелился. Я был тогда в среднем классе. У нас был урок тактики. Когда раздался выстрел из браунинга и в коридоре забегали, наш преподаватель побледнел и не знал, что делать дальше. Мимо нашей двери мерным строевым шагом, пожалуй немного замедленным темпом прошел Кальвейт и бесстрастным голосом сказал:
- Продолжайте занятия...
Только и всего.
Историк Правосудович, Статский Советник, держал себя по-генеральски.
- Юнкер Беляцкий! Когда отвечаете урок не принимайте кавалерийских поз. Стойте как полагается. А полагалось стоять в положении "смирно". Дежурный юнкер подходил к преподавателю с рапортом. Над знаниями юнкеров Правосудович иронизировал и больше 10 баллов не ставил.
Серьезный и симпатичный был преподаватель географии Сергеев. Он много путешествовал, любил географию. Это передавалось нам.
Не везло с литераторами. На первом курсе был старик Пятницкий, который из всех литературных форм больше всего любил периоды. Писателей, начиная с Ломоносова и Державина и кончая Гоголем, изучали по отрывкам. Если выучишь какой-нибудь период наизусть - 10 балов обеспечено. После него был Хвалынский с всклокоченной шевелюрой, с бородкой клинышком под "народника". В женской гимназии он вероятно имел успех. Глуп он был феноменально. Нудные свои лекции читал по конспекту и спрашивал, глядя в книгу.. Выходит отвечать Анатоль Тимофеев, первый силач в роте. Он стоит в свободной позе и молчит. Хвалынский заглядывает в книгу и задает вопросы. Тимофеев начинает недовольно сопеть. С задней скамьи раздается замечание:
- Вы с ним осторожнее. Он 4 пуда одной рукой подымает.
- Не острите господа.
А сам на всякий случай отходит от стола к окну.
- Он Вас в окно может выбросить...
- Ну, садитесь.
Анатоль получает 6, балл "душевного спокойствия", считается удовлетворительным.
Наконец в старшем классе, когда мы разбирали произведения Достоевского и Л. Н. Толстого, к нам пришел тщедушный, маленький Родкевич. Говорил он очень тихо, но в классе была могильная тишина. Говорил он всегда живо, интересно и очень многих, даже эстонцев, умел заинтересовать великими произведениями русской литературы.
Свободное копирование
