В феврале 1990-го я почти неожиданно для себя отправился в Лондон.
Я уже упоминал, что в 1989 году у меня вышла книжка об Александре Исааковиче Русакове, прекрасном живописце — из тех, кого называли «ленинградскими сезаннистами», бывшем членом известного в свое время объединения «Круг художников». Вскоре английский коллекционер Рой Майлз, купив у семьи художника несколько картин Русакова, пригласил меня в свою галерею в качестве специалиста по его искусству.
Тут уместно отступление.
Русаковы. Сочинение книги про Александра Русакова стало для меня подарком судьбы.
При советской власти художник был в опале, его почти не выставляли, большинство картин осталось в семье его сына — Юрия Александровича, замечательного ученого-эрмитажника, с которым — и его женой Аллой Александровной, историком искусства высочайшей пробы, — мы были в уважительных и хороших отношениях — не более. А в пору работы над книгой я бывал у них в доме множество раз, и, смею надеяться, мы подружились.
Писать о двух незаурядных и милых мне людях одновременно — куда как трудно: две несхожие индивидуальности, разные сферы интересов. Их нет уже на этом свете. И тридцать с лишним лет минуло с тех пор, как начал я приходить в этот удивительный дом, самим своим существованием так поддержавший меня и так обогативший очень невеселую тогда мою жизнь.
А по отдельности писать о них просто немыслимо: Алла Александровна Ельяшевич и Юрий Александрович Русаков поженились в 1952 году. И с молодых лет то, что писал один, непременно проходило через душу и критическую мысль другого, каждая книга «проживалась» совместно.
Они защитили кандидатские диссертации в один день, на одном заседании ученого совета тогдашнего Ленинградского университета в феврале 1967 года. Защита необычная и еще одним обстоятельством: представлены были не традиционные канонические рукописи, а книги. По тем временам это было редкостью (и, как был уже случай упомянуть, часто принималось с раздражением), но свидетельствовало о весьма серьезном уровне диссертантов. Алла Александровна «защищала» книгу о БорисовеМусатове, Юрий Александрович — о Митрохине.
Обе книги красноречиво свидетельствовали о круге профессиональных интересов каждого: русский символизм — Русаковой, проблематика графики нашего века — Русакова. Впрочем, оба автора названными темами вовсе не были стеснены.
Их человеческие и профессиональные судьбы отчетливо резонируют друг другу. Отец Аллы Александровны, известнейший политический деятель, член Учредительного собрания, знаменитый экономист Александр Борисович Ельяшевич, в свое время блистательно защитивший в Мюнхенском университете докторскую диссертацию, стал крупнейшим организатором экономического образования, пережил опалу, ссылку, уцелел в сталинские времена чудом. А Александр Исаакович Русаков (отец Юрия Александровича), о котором я тогда еще только собирался писать, не хотевший и не умевший работать по официозным канонам, уже с предвоенных лет был лишен возможности выставляться, работы его не покупали (ныне-то его картины в крупнейших музеях, да и в зарубежных собраниях их много).
Свободное копирование
