Первые шаги. Одесса, Баку, Владивосток - 9

Когда мы получили комнату в коммунальной квартире, Джек всё время был со мной, я всюду его брала с собой, даже на занятия кружков, которые я посещала: фотокружок, военный кружок, где мы изучали винтовку, даже литературный кружок. В середине 1933 года папа сказал, что Джек— охотничья собака, которая привыкла помогать охотникам, что у нас она лишена движения, длительных походов, и что есть охотник, которому она очень нужна. С болью в душе я рассталась с Джеком, но я поняла, что жизнь в комнате площадью 14 кв. м. невозможна для семьи из 3 —х человек, даже и без собаки. Но я не очень переживала по этому поводу. Вероятно, родителям становилось всё труднее по мере того, как я росла. Постоянную кровать поставить мне было некуда. На ночь ставили мне что—то вроде раскладушки. Но я всё таки любила нашу комнату, она была светлой, чистой. Были периоды, когда школа не работала, не знаю, почему, месяца два. Я не теряла даром времени. Помню, что по какому—то пособию для заочников и задачнику Шапошникова и Вальцева я научилась извлекать корни и решать квадратные уравнения. Папа приучал меня к умению самостоятельно работать. Помню, что на Эгельшельде я решала для своего удовольствия довольно сложные арифметические задачи, в том числе "на бассейны". Жизнь в те годы становилась всё сложней, в магазинах нельзя было ничего купить, кроме красной икры. Я её тогда совсем не любила, а мама покупала и с удовольствием ела. Стоила она 3 рубля килограмм. Сравните: яблоко у китайцев, которые раскладывали на полу свои товары, тоже стоило 3 рубля, хлеб выдавали по карточкам. Но папа получал хороший паёк, т.к. работал дополнительно в Дальстрое, куда устроил его Михаил Минович, также перебравшийся во Владивосток и руководивший каким—то отделом в Дальстрое. Школу во Владивостоке я очень полюбила. Я хорошо училась, но отличницей я не была. Попрежнему любила математику, физику, литературу, географию.

В 7-ом классе познакомилась с некоторыми грамматическими правилами и синтаксисом, поэтому писала грамотно. Если я иногда делала ошибку, это было для меня драмой. Я до сих пор помню, как переживала, что написала восстание с одним "с". Когда я поступила в школу, у нас был бригадный метод обучения. Нужно было коллективно проработать вопрос, потом подходил учитель и начинал спрашивать. Если кто-нибудь отвечал на вопрос учителя, всей бригаде засчитывался этот вопрос. Когда были даны ответы на все вопросы, бригада получала зачёт. Мы распределяли вопросы между собой и отвечали и всегда были впереди. Обычно я читала и вдумывалась, поэтому могла ответить и что—то добавить, но все положительные оценки засчитывались всей бригаде. Но никто на это не обижался. Возможно, что далеко не все получали знания, но коллективизм это воспитывало. Школа называлась Ф.З.Д. (фабрично-заводская девятилетка). Когда мы перешли в 8-ой класс (не помню, когда стали класс называть не группой, а классом), начались изменения в школе: отменили бригадный метод, и каждый отвечал за себя.

А когда я перешла в 9-й класс, начали превращать школу в десятилетнюю. Но мне учиться в 10 классе не пришлось. В 9-ом классе у нас появился новый учитель по химии. Он заменил учительницу, которая совершенно не справлялась с дисциплиной в классе. Он был очень строгим и интересно преподавал химию. Хотя этот преподаватель по фамилии Чигаринов требовал досконального знания свойств химических веществ и умения написать любую формулу и уравнение химической реакции, что требовало во многих случаях запоминания многих исходных данных, я увлеклась периодическим законом и периодической системой Менделеева. Особенно интересным для меня была возможность предвидеть свойства элементов и их соединений по их положению в периодической системе. А изучение строения атома, даже в той примитивной форме, которая в то время была нам доступна, окончательно меня покорило. Я этого ещё не сознавала, но впечатление на меня произвело именно то, что логическое мышление на основании разрозненных фактов позволило создать стройную систему, отражающую единую связь между всеми явлениями в природе. Помню, что мы с подругой учили химию по учебнику Перекалина и Ребиндера. Я не могла и думать, что когда-нибудь познакомлюсь с Петром Евгениевичем Ребиндером, ставшим академиком и заведующим кафедрой коллоидной химии Московском университете, куда я попала на стажировку много лет спустя.