Первые шаги. Одесса, Баку, Владивосток - 7

В конце 1930 года папа получил письмо из отдела кадров Министерства Морского Флота. Ему предложили два варианта — Архангельск и Владивосток. Папа выбрал Владивосток, где он уже бывал, и где условия плавания судов мало отличались от одесских.

В декабре 1930 года папа уехал во Владивосток. Мы с мамой стали готовиться в дорогу. Мы без грусти расставались с Баку и со своей проходной комнатой, которая была разделена при помощи занавеса от прохода, соединяющего входную дверь и ту, которая вела в квартиру Бадридзе наискось. Но, конечно, мы не могли не пожалеть о том, что расстаёмся с людьми, искренне относящимся к нам. В их хорошем отношении ко мне я убедилась, когда мне пришлось дважды во время войны побывать в Баку, и я ощутила родственное ко мне отношение не только со стороны Бадридзе, но и соседей, с которыми мы никогда не были близки.

Мне хотелось поменять город, в котором я жила, и школу в связи со срывом, который у меня был в начале 6—го класса. Я вообразила, что мне так легко заниматься, что я могу сама выбирать предметы, которым я буду уделять внимание, и не буду обращать внимания на другие предметы. Я хорошо относилась к физике, математике, русской литературе, русскому языку. Но я считала, что мне необязательно ходить на уроки обществоведения, географии и некоторые другие. Я уделяла много внимания физике, бывала в физической лаборатории в ущерб другим занятиям. Я держала себя самоуверенно, не слушала преподавателей, предмет которых меня не интересовал, опаздывала на уроки, оправдываясь тем, что была в физическом кабинете. Преподавателям такое поведение не нравилось, но я не помню, чтобы мне делали внушения или предупреждения, а как—то сразу вызвали маму и объявили, что переводят меня в другую школу. Новая школа была значительно дальше от дома, знакомых у меня там не было. Ко мне относились настороженно, не зная, за что меня наказали так серьёзно. Мама решила не вмешиваться, учитывая, что мы уезжаем.

Оценки, в общем, у меня были не плохие, мне выдали табель и справку, и вскоре мы с мамой уехали. Папа прислал нам по тем временам, довольно много денег. Денег хватило и на билеты до Владивостока, и на переезд. Кое-что из мебели, оставшейся от тёти Костуси, мы продали, носильные и хозяйственные вещи собрали и отправили багажом во Владивосток.

Эту поездку я запомнила на всю жизнь. Мы ехали до Москвы в международном вагоне, и на меня произвело большое впечатление, что вместе с нами ехал Давид Ойстрах. Мне хотелось познакомиться, но подходящего предлога я не нашла. Музыку я не понимала, только один раз была в концерте, где он играл. Конечно, это был просто мимолётный интерес.