IV.  

Я бы не желал закончить этого обзора причин настоящей мировой войны с немецкой и австрийской точки зрения без краткого указания на то, как рисуют себе немецкие публицисты будущее Европы при благоприятном исходе переживаемого нами мирового столкновения. Я не стану останавливаться на серьезной оценке тех фантазий, каким предаются некоторые немецкие профессора истории, готовые теперь уже делить шкуру еще неубитого медведя.

Мне кажется совершенно фантастическим представление, что галицийским русинам или туркам удается вызвать восстание в Малороссии, которая при помощи воюющих с нами держав отделилась бы от России и образовала бы самостоятельную Украину.

Самый ход войны не таков, чтобы дать мне повод думать, что Царство Польское обращено будет снова в самостоятельное Варшавское герцогство. Политика Пруссии по отношению к Познани и введение прусской администрации и в Калише, и в Ченстохове исключают возможность иллюзий насчет готовности немцев восстановить Речь Посполитую, все равно в форме ли республики, или монархии, с венчанием на царство короля ли Саксонского или императора Германского.

При удачном для наших врагов исходе военных действий можно предвидеть самое большее — изменение границы Царства Польского к выгоде Пруссии, об австрийских же притязаниях на Волынь говорить трудно, когда в наших руках оказалась большая часть Галиции.

Чтобы нейтралитет Румынии плачен был уступкой ей части Бессарабии, в частности, Измаильского уезда, не представляет собой большей вероятности, чем вознаграждение ее венгерской Буковиной. Громко провозглашаемые на весь свет успехи турок пока не таковы, чтобы их можно было считать угрозой для нашего Закавказья. Швеция пока соблюдает свой нейтралитет, не предъявляя никаких претензий на Финляндию. Остзейские провинции не обнаружили стремления к отпадению, и их население бьется в рядах русского войска в такой же степени, как и население Царства Польского, где Дмовскому[1], по известиям немецких газет удалось образовать самостоятельный польский легион из добровольцев.

Но если ход событий таким образом избавляет нас от необходимости считаться с мнениями, высказанными, например, бывшим "балтом", профессором университета в Гале, уже предсказывающим России возвращение к границам допетровской Московии, которую, — говорит он, — "Лейбниц ставил в один ряд с Абиссинией" {"Müncherer Monatsgette", за сент., статья проф. Галлера. (Прим. М.М. Ковалевского.)}, то ничто не мешает нам более серьезно отнестись к тем пророчествам, какие делают хорошо известные всему миру специалисты по международному праву, как Франц-фон-Лист[2] или знатоки колониальной политики, как Рорбах, относительно того, чем станет Европа и мир по окончании, к выгоде Германии и Австрии, теперешнего столкновения их с державами Тройственного Согласия.