Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 25

Можно было бы поднять еще ряд вопросов, связанных с удачной войной центрально-европейских империй с государствами Тройственного Согласия. Можно было бы делать предсказания о ближайшей судьбе Бельгии и доброй половины Сербии, более или менее завоеванных германским и австрийским оружием. Но едва ли стоит ставить эти вопросы для того момента, когда предстоящая битва на расстоянии от Северного моря до Арраса не решит окончательно судьбы еще недавно нейтрального государства, а Сербия не согласится на заключение сепаратного мира. На этот счет прибывшие сегодня газеты от 4-го декабря [1914 г.] дают весьма категорический и отрицательный ответ. Сербия на такой мир не идет, по всей вероятности, под влиянием внушений, полученных ею из Петербурга, и Пашич остается на своем посту. Немцы продолжают доказывают свое право нарушить нейтралитет Бельгии ввиду того, что она первая отступила от него в соглашении, заключенном с Англией несколько лет тому назад и имевшим в виду обеспечить последней возможность, в случае войны с Германией, ввести в ее пределы 150-тысячное войско. Северо-германская газета — официальный орган империи — обнародовала документы, найденные в архиве бельгийского генерального штаба и свидетельствующие о том, что король Альберт[1] принял меры к обезопашиванию {Так в тексте.} своих владений от германского вторжения. С моей точки зрения, такие предварительные соглашения, принятые на случай нарушения нейтралитета, еще не могут считаться отказом от него {Объяснения, данные с тех пор английской печатью, вполне подтверждают мою догадку, но, разумеется, не удовлетворяют немецкие органы. (Прим. М.М. Ковалевского.)}. Англия, как я уже сказал, сочла вторжение в Бельгию немецких войск решающим обстоятельством, побудившим ее к вмешательству в войну. И действуя так, она осталась верной своей вековой политике. Это признают и немецкие публицисты, и числе их Рорбах. В статье, озаглавленной им: "Наши противники" и вошедшей в состав упомянутого выше сборника, он говорит: "Англичане предложили Германии сохранение своего нейтралитета в том случае, если мы, немцы, отказались бы от нападения на северный берег Франции со стороны Немецкого моря и канала, а также на Атлантическом океане. На это, — говорит он, — еще можно было пойти, другое дело — на требование не нарушать нейтралитета Бельгии, так как в этом случае сила сопротивления Франции была бы значительно увеличена. Граница, отделяющая Францию от Германии, не достаточно длинна для того, чтобы немецкое войско могло развернуться во всю свою ширь, да и часть этой границы занята Вогезами, в которых ведение войны было бы крайне затруднительным. Но, признавая на этих основаниях совершенно правильным отрицательный ответ, данный Германией на английские предложения, Рорбах в то же время говорит, что оно отвечало исконной политике англичан. Со времен Людовика XIV они озабочены были тем, чтобы Бельгия не попала в руки сильной континентальной державы".

Я могу прибавить от себя, что из-за этого, в момент отделения Бельгии от Голландии и образования из нее самостоятельного королевства, едва не возникло военного столкновения между Францией и Англией. И в особую заслугу министерству Каз[имира] Перье[2] ставится то соглашение, по которому на Бельгийский престол возведен был не второй сын французского короля, герцог Немурский, а бывший супруг английской принцессы, близкий английскому двору и, в частности, королеве Виктории — Леопольд Кобургский[3], за которого Людовик-Филипп[4] согласился выдать замуж свою дочь. Уже близкая к разрыву сношений с Францией Англия пошла на деятельное сотрудничество с ней в защите Бельгии от притязаний Франкского дома правителей Голландии и на обеспечение ей, при содействии Пруссии, вечного нейтралитета. Вопреки данным ей обещаниям, Пруссия в лице Вильгельма II нарушила этот нейтралитет, а теперь собирается поглотить и всю страну, имея в виду образовать из нее одну из земель империи. Можно предвидеть, что Англия долго не пойдет на мир, заключенный на таких условиях, так как Бельгия в руках германцев будет не меньшей угрозой не только ее господству над морями, но и для ее безопасности, чем в руках французов. По той же причине, я полагаю, Англия не согласится и на раздел Бельгии между Германией и Францией так, чтобы Валлонская половина отошла к французам, а Фламандская к немцам.

Менее спорным кажется мне вопрос о том, возможно ли будет заключение мира между воюющими державами при переходе нагорной части Сербии к Австрии. Для России, разумеется, такой исход был бы равнозначным отказу от дальнейших ее притязаний на роль покровительницы балканских славян. Но своим включением в пределы Габсбургской империи нагорная часть Сербии несомненно содействовала бы осуществлению задуманного эрцгерцогом Францем-Фердинандом проекта образования из южных славян Австрии, число которых превысило бы в значительной степени 10 миллионов, автономного государства, после чего империя Габсбургов сделалась бы триединым государством, составленным и I Цислейтании, Венгрии и южно-славянского целого с сербами, хорватами, босняками, герцоговинцами и, может быть, далматинцами в его составе. Но насколько в таком случае удалось бы сохранить независимость в Черногории и остальной части Сербии, особенно ввиду притязаний болгар на Македонию, кажется мне более чем спорным.