Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 21

Во время балканских войн Германия действовала сперва заодно с Францией, проводя принцип сохранения status quo, а затем разошлась с предложением незаинтересованности великих держав, сделанным от имени Франции Делькассе, и заодно с Австрией озаботилась созданием Албанского княжества и отрезыванием сербов от моря.

После второй Балканской войны, Болгария, обобранная Сербией и Румынией, в такой же мере подпала под влияние Австрии, в какой Румыния освободилась, по-видимому, только временно от этого влияния. Австрия с тех пор заодно с Германией обнаруживала стремление к созданию нового балканского союза, в состав которого вошла бы и Турция, за исключением Сербии. Турция особенно стала предметом забот обеих центральных империй и при почти явном нажиме их дипломатии, поддержанная на этот раз и Францией, вернула себе Адрианополь. После войны влияние держав Тройственного Согласия на Турцию уступило место немецко-австрийскому. И хотя во главе флота в Константинополе все еще оставался английский руководитель, но заведование охраной Константинополя перешло в руки немецкого генерала Лимана фон-Сандерса[1].

Когда Россией поставлен был вопрос о защите армянского населения в Малой Азии от повторяющихся курдских погромов, предложение объединить эти вилайеты со смешанным населением из христиан и магометан под властью одного губернатора-христианина встретило противодействие не в одной Турции, но и в дружественно относящихся к ней империях.

Великие державы сошлись, в конце концов, на том, чтоб, взамен одного европейского губернатора, поставить двух: одного взяли из Голландии, другого из Норвегии. Богос-Нубарь-паша {Так в тексте. Следует: Богор-Нубар-паша.}[2] — представитель армянской церкви при проезде своем в Петербурге рассказывал всем заинтересованным в армянском вопросе, каких усилий и каких затрат потребовало такое согласительное решение, на мой взгляд, мало обеспечивавшее мирное сожитие мусульман с христианами в примыкающих к России турецких вилайетах Малой Азии.

Причина, по которой Германия так ревниво охраняла Турцию от попытки создания единого генерал-губернаторства из всех населенных армянами вилайетов, лежала в нескрываемом недоверии к России, которой приписывали завоевательные замыслы. Немецкая печать всячески доказывала, что проведение Багдадской дороги было бы затруднено в том случае, если бы высокое армянское плато, господствующее над теми провинциями Малой Азии, через которые должна была проходить эта дорога, вошла бы в сферу влияния русского царства.

Германская политика считалась с тем фактом, что враждебность, вызванная в армянском населении Кавказа в годы, когда над ними командовал князь Голицын[3], сменилась обратным отношением, особенно после кончины Столыпина и благодаря счастливой инициативе нынешнего наместника князя Воронцова-Дашкова[4].

Во всеподданнейшем докладе, представленном им государю-императору в прошлом году, как указано было мной в статье "Об армянском вопросе" {Ковалевский М.М. Армянский вопрос // Вестник Европы. 1912. No 12.}, напечатанной прошлой зимой в "Вестнике Европы", откровенно указаны были ошибки, сделанные русской администрацией на Кавказе и весьма выпукло изображены счастливые последствия поворота в нашей политике по отношению к туземному населению Наместничества и, в частности, к армянам. Со времени возвращения им церковных земель, взятых одно время в управление русской администрацией, вернулись к нам и симпатии народа, немало содействовавшего нашим военным успехам в русско-турецкой войне. Эти симпатии приобретены были нами по обе стороны границы, столь же в турецких вилайетах, сколь и в Закавказье. Как мало действительны были меры, принятые, главным образом, по настоянию Германии, к охране христианского населения в турецких вилайетах, об этом можно судить по тому, что Турция воспользовалась происходящей ныне войной для того, чтобы освободить себя не только от капитуляции, но и от обязательства держать навязанных ей Европой губернаторов.