Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 20

Заявления Бисмарка настолько противоречат тому курсу, какой приняла немецкая дипломатия на Балканах, что я считаю не лишним привести их в подлиннике. Кристи[1] сообщает в своих мемуарах, что в момент начатия им переговоров о присоединении Италии к союзу обеих империй Центральной Европы, он слышал из уст "железного канцлера" поразившее по заявление: "России не следует ставить препятствий в балканской политике, так как обладание Константинополем только ослабит ее" {[Кристи]. Мемуары, немецкий перевод, стр. 23. (Прим. М.М. Ковалевского.)}. Сам Бисмарк пишет в своих мыслях и воспоминаниях следующее: "Я полагаю, что для Германии полезнее, чтобы русские тем или иным путем, путем ли физической силы, или путем дипломатии упрочились в Константинополе и попали бы в необходимость его защищать. В таком случае мы не поставлены были бы в положение дразнящей собаки, в каком не прочь видеть нас Англия и Австрия в отношении к русскому тяготению к Босфору и могли бы спокойно ждать того момента, когда Россия вздумала бы напасть на Австрию и тем создать casus bellai {Повод для развязывания войны (лат.).}... Да и для австрийской политики было бы правильнее не подчиняться влиянию венгерского шовинизма до тех пор, пока Россия не займет поста на Босфоре и тем самым усилит свои трения с средиземноморскими державами — с Англией, Италией и Францией. Тогда бы она испытала необходимость сойтись с Австрией à l'amiable {Дружественный союз (франц.).}. Будь я австрийский министр, я бы не помешал русским пойти на Константинополь и стал бы добиваться соглашения с ними, после того, как ими сделаны шаги в том же направлении. Участие Австрии в разделе турецкого наследства, ведь, может воспоследовать только с согласия ее с Россией, и часть, которая придется на долю Австрии, будет тем больше, чем долее сумеют ждать в Вене и поощрять русскую политику к занятию передового положения в балканском вопросе" {[Бисмарк]. Т. II, стр. 253. (Прим. М.М. Ковалевского.)}.

Из мемуаров Кристи мы узнаем и то, как Бисмарк смотрел на проект восстановления Польши. "Если бы, — сказал он, — в Польше началось движение и Россия поддержала его, мы должны были бы этому воспротивиться. На нашей границе мы не можем терпеть восстановления католической державы. Это было бы равносильно созданию Франции на севере. Ныне мы имеем одну Францию, тогда имели бы их две, которые естественно сделались бы союзниками, а мы попали бы в положение между двух огней. Да и по другим причинам восстание поляков могло бы нам повредить. Оно бы неизбежно повлекло за собой потерю части наших владений. Мы не можем в настоящее время отказаться от Позена или Данцига. Это открыло бы империю со стороны русской границы и заставило бы нас потерять устье вливающихся в Балтику рек".

Правда, впоследствии тот же Бисмарк говорил Кристи о возможности образовать из Польши самостоятельное государство под властью австрийского эрцгерцога, но германская политика до последнего времени оставалась верной той точке зрения, какая была выражена Бисмарком в вышеприведенной мной цитате.

И мы, русские, и поляки, заседавшие в I Думе, а впоследствии и в Государственном Совете, постоянно принимали это в расчет, уверенные в том, что защита нами автономии Царства Польского и даже более скромных уступок, сделанных в пользу поляков, вызовет решительный отпор в Германии и в германском влиянии при нашем дворе. Эту самую мысль еще недавно высказывал Шебеко[2] при обсуждении вопроса о том, следует ли допустить употребление польской речи на заседаниях городских дум Царства Польского. "Мне прискорбно, — сказал он, — что принимаемое у нас решение, горестно отзываясь в душе поляков, вызывает радость в Берлине".

И вот, оказывается, что в отношении как Турции, так и Польши, германская империя совершенно изменила свой курс. Она дает первой гарантию ее целости и желает, будто бы, содействовать возрождению последней. Немецкие газеты полны сообщения о том, что Турция стала союзником Германии и Австрии, и что одним из последствий войны будет восстановление польской независимости. Спросим себя, какие причины могли вызвать такой переворот в немецкой политике и, прежде всего, остановимся на вопросе, что побуждает Германию и Австрию высказываться за сохранение турецкого владычества над мусульманским миром.