Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 19

За последние годы участившиеся визиты французских и английских парламентариев в Россию, дважды повторявшийся приезд Пуанкаре[1], присутствие на маневрах генерала Жоффра[2], посещение Кронштадта и Петербурга английской эскадрой ни разу не подали повода к каким-либо воинственным манифестациям против Германии или Австрии. Наоборот, каждый раз, когда оратором приходилось говорить о Тройственном Соглашении, подчеркивалось, что его задачей является охранение мирного равновесия в Европе. А между тем, правительственным кругам, вероятно, было небезызвестно, что соглашение Австрии с Германией носило далеко не мирный характер, что оно принято было против России и выговаривало союзное выступление войска обеих сторон не только в том случае, когда Россия пожелает воевать с одной из них, но и тогда, когда мир будет нарушен одним из ее союзников. Передо мной текст этого соглашения, считавшегося секретным. Он отпечатан в сочинении Сосновского: "Балканская политика Австро-Венгрии с 1866 г.". Я приведу его в возможно близком к тексту переводе. Статья 1-ая: "Если бы вопреки ожиданиям и искреннему желанию обоих контрагентов, одна из двух империй подверглась нападению России, то оба высоких контрагента должны помогать друг другу со всеми военными силами обеих империй и соответственно заключить мир сообща и при полном их согласии" (gemeinsam übereinstimment). Подчеркиваю эти последние слова. Читая их, удивляешься, как могло решение, принятое недавно тремя державами — Россией, Францией и Англией[3] — и подписанное в Лондоне Греем, Бекендорфом[4] и французским уполномоченным соглашение не заключать сепаратного мира, вызвать то раздражение воюющих с нами стран, так выпукло переданное берлинской и венской печатью. Разве это не было прямым ответом на сделавшийся известным текст тайного договора Германии с Австрией, заключенного еще 7-го ноября 1879 года Бисмарком и с тех пор неизменно возобновляемого.

2-ая статья того же договора гласит следующее. "Если бы один из высоких контрагентов подвергся нападению со стороны посторонней державы, то другой высокий контрагент не только не должен поддерживать нападающего, но обязан еще, по меньшей мере, сохранить благоприятный нейтралитет к своему союзнику. Однако, в том случае, если бы нападающая держава была поддерживаема Россией в форме ли активной кооперации с ней, в форме ли военных мероприятий, угрожающих тому, на кого сделано нападение, то вступает тотчас же в силу выраженное в статье 1-ой этого договора обязательство взаимной помощи со всеми военными силами, и в таком случае война должна вестись обоими контрагентами совместно до совместного же заключенного ими мира" {Выделено в оригинале.}. Статья 3-я объявляет, что ввиду мирного характера (?) этого соглашения и из желания избежать всякого неправильного истолкования, договор должен быть сохраняем обоими контрагентами в тайне и содержание его может быть сообщено третьей державе только с согласия обоих контрагентов {Die Balkanpolitik Österreichungam seit 1866. Von Theodor von Sosnovsky, стр. 53, 54. (Прим. М.М. Ковалевского.)}. Сила этого договора не была ослаблена состоявшимся в 1887 г. соглашением Германии с Россией, также хранимом в тайне.

Этим соглашением Германия обязывалась только сохранить нейтралитет в случа, если бы нападение на ее союзницу сделано было со стороны Австрии {Ibid., стр. 93—96. (Прим. М.М. Ковалевского.)}. Германия, объявляя войну России, действовала поэтому в полном соответствии с обязательствами, принятыми ею в 1879 году.

Правда, самые взгляды Германии на задачи ее политики на Ближнем Востоке радикально изменились со времен Бисмарка. Он не видел причин противиться стремлению, отвечавшему нуждам нашей родины, стремлению к открытому морю, к свободе прохода русского моря {Так в тексте.} через Дарданеллы. Он считал также немыслимым в интересах самой Германии образование на ее границах самостоятельной католической держаны, какой была бы восстановленная Польша и указывал на то, что вероятное ее, в таком случае, соглашение с Францией сделалось бы новой угрозой для мира.