Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 8

С понятием империи связано представление столько же о неограниченности власти, сколько и о политической централизации. На самом же деле великоанглийское движение не преследует ничего подобного. Представим слово одному из главных выразителей этого течения, последователю и продолжателю дела, начало которому было положено Жозефом Чемберленом[1]. Я имею в виду лорда Мильнера, одно время губернатора Капской земли, затем Трансвааля со всей южной-африканской федерацией, наконец, — министра колоний.

В книге, озаглавленной "Нации и империя" и представляющей из себя сборник речей, им произнесенных столько же в Африке, сколько и в Европе, на разных митингах и заседаниях английской Палаты Лордов, мы находим следующую характеристику империалистической веры. Мильнер говорил 14-го декабря 1906 года в Консервативном клубе и Манчестере на собрании, устроенном унианистами. "Физическая ограниченность островов, на которых расположена Англия, Шотландия и Ирландия, — сказал он, — сама по себе является препятствием к тому, чтобы ими удержано было то относительное значение, какое они имели в мире раньше возникновения империй наших дней, ранее, чем совершился рост России и Соединенных Американских Штатов, прежде того, как Германия сделала гигантские шаги в своем благосостоянии и торговле под прямым влиянием того развития, какое приняли ее военные и морские силы.

Острова Великобритании сами по себе не могут остаться навсегда державой первого ранга. Но "Большая Англия", быть может, сохранит такое положение и тем самым обеспечит неприкосновенность и процветание составляющих ее стран и притом в большей степени, чем что бы то ни было другое. А это, очевидно, превосходит всякое другое политическое предприятие своими размерами, своим прямым влиянием на благоденствие многих и многих поколений миллионов человеческих существ. Но такая задача не легко достижима; она не может осуществиться сама собой, в этом я глубоко убежден...

Многие полагают, что как бы желательно ни было постоянное единение и сотрудничество отдельных частей Британской империи, государственное строительство не может сделать ничего для его поощрения. Мало того, — опасна даже всякая попытка в этом направлении. Наша задача должна ограничиться воспитанием дружеских чувств, развитием обмена, созданием лучших средств сообщения, облегчением почтовых и телеграфных сношений и вообще принятием неполитических мер к развитию внутренней близости и взаимного понимания. Несомненно, что все эти приемы имеют большое значение, что они даже существенны для достижения намеченной цели. Но всего этого мы могли бы желать и тогда, если бы речь шла об иностранных нациях. Тут мы подходим к тому, что является жизненным противоречием между нашей точкой зрения и той, какой придерживаются наши противники. Вопрос в том, должны ли наши отношения к другим государствам Британской империи быть тождественными с теми, каких мы готовы держаться в отношении другой дружественной нам нации, или же мы имеем в виду создать для стран империи отношения к нам более тесные, более интимные. Для нас, империалистов, нет сомнения насчет того, каков должен быть ответ. Для нас было бы недостаточным, если бы отношения к государствам империи постепенно сошли бы на те, которые удовлетворяют нас, когда речь идет о дружественных нам иностранных нациях. Народы, населяющие эти части империи, не чужды друг другу. Их члены — наши сограждане, и мы желаем, чтобы они навсегда оставались таковыми. Один престол, одно знамя, одно гражданство, — это связующие звенья неоценимого значения. Никакая дружба, никакой союз с иностранными государствами, как бы крепки они ни были, не могут предоставить никакой аналогии с связями, столь глубоко вкоренившимися, отличающимися такой непрестанной жизненностью и доставляющими такие ценные результаты. Подумайте только о том, что значит для всякого белого британского происхождения возможность считать себя дома в любом государстве империи, едва он вступил в его пределы и, несмотря на то, что всю предшествующую жизнь он провел на противоположном конце земли. Он слышит людей, говорящих его языком, он дышет социальной и нравственной атмосферой, ему привычной, не совсем той, разумеется, какой он дышал в своей старой родине, но все же родственной ей, скажу более, он призван к пользованию всеми правами гражданства с самого своего появления в любой части империи. В этом отношении он находится в абсолютно равных условиях с уроженцами. Австралиец и новозеландец не нуждаются в натурализации Великобритании, как великобританец не нуждается в ней ни в Австралии, ни в Новой Зеландии. Возрастающий запрос на имперское единство может найти средства противодействия могущественным природным силам, разумеется, преоборимым, которые постоянно, хотя и молчаливо, работают в направлении к разложению. Наши самоуправляющиеся колонии, собственно, перестали быть таковыми в обыкновенном смысле слова. Это — нации, имеющие свою жизнь, свою гордость, свое самосознание, со своими особыми, отличными и иногда противоречивыми интересами. Жалею, говорит Мильнер, что не могу согласиться с теми, которые полагают, что одного сознания принадлежности к одному целому достаточно, чтобы сохранить целость империи. Мильнер справедливо держится того мнения, что без такого сознания никакие обособленные друг от друга учреждения не могли бы скрепить эти великобританские владения, но он, вместе с тем, отдает должное и тому влиянию, какое в этом направлении оказали бы учреждения, политическое творчество, говорит он, без которого и Соединенные Штаты остались бы навсегда разрозненными. Центробежных сил слишком много, чтобы не сделать желательным объединение интересов отдельных земель, занятых англичанами. Надо поэтому воспользоваться всеми обстоятельствами, благоприятными оживлению старых и к созданию новых уз. Многие из таких обстоятельств уже нами упущены. Не будем столь же нерадивы на будущее время. Сближение должно воспоследовать при полном сохранении начала невмешательства одной занятой англичанами области в жизнь других. Федерация Южной Африки, например, должна оставаться столь же свободной, как Канада, Австралия и Новая Зеландия. Но если бы на время потребовалось сохранение опеки над ней, то желательно было бы, чтобы эта опека осуществляема была не Англией только, а всей империей. Мильнер указывает на те политические шаги, какие сделаны были в разное время к усилению солидарности между обеими частями Британской империи. "Мы хорошо знаем, — пишет он, — что империалисты колоний почти без исключения признают важнейшим практическим средством к усилению унии. Они верят в то, что принцип наибольшего благоприятствования в отношении к торговле отдельных частей империи является таким средством.

На конференции 1902 года премьер-министры всех колоний поддерживали систему взаимности в деле предпочтительного обмена товарами между всеми частями империи, для чего необходимы более низкие пошлины. С этого времени Канада продолжала эту систему предпочтительности по отношению к метрополии, а Южная Африка ввела ее, Австралия же стремится сделать то же. Одна метрополия пока не отвечает равной практикой. Но колонии уже начали обмениваться друг с другом на начале взаимности и при пониженном тарифе".