Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 7

Идея германского единства, завещанная Священной Римской империей, продолженная с некоторым перерывом Германским Союзом, близкая к торжеству в момент созыва Франкфуртского парламента в 1848 году, стала осуществляться не ранее образования Северо-Германского союза и возникшей из него империи с Гогенцоллернами во главе.

Во всяком случае, течение, сказавшееся с некоторой силой в конце прошлого и начале нынешнего столетия, какова бы ни была та окончательная форма законов и учреждений, в которую она выльется, по всей вероятности, к близком будущем, заставляет нас смотреть на морскую политику Англии с несколько иной точки зрения, чем та, на которую становятся германские и австрийские антагонисты Великобритании. Если им верить, то эта политика внушается английскому правительству желанием не пускать никого к разделу заатлантических земель, все равно старого или нового материков. В наивной концепции, выражение которой можно найти в массе брошюр, выходящих в Берлине, в Мюнхене, в Вене, Англии напоминает того легендарного казака, который столько же в народной фантазии, сколько и в рассказе Толстого, обегает кругом от восхода до заката возможно больший участок земли и кричит, умирая от изнеможения: "И се мое". Англия, мол, строит два дредноута, когда Германия довольствуется одним, исключительно с целью не допустить ее к разделу заморских континентов. В действительности же обладание морями, к какому стремится Англия, есть для нее единственное условие поддержать фактическое единство ее разрозненных частей. Оно не исключает готовности Англии пойти на совместное с Францией занятие Египта, уступить Греции Ионические острова, допустить Францию заодно с Испанией к устройству своих протекторатов в Марокко, к передаче французского Конго в немецкие руки, под условием отказа Германии от всякого вмешательства в мароккские дела, к признанию за Италией завоеванного ею Триполиса, а за Бельгией — оставленного ей в наследство Леопольдом II[1] доходного Конго. Англия может позволить себе не один обмен Гельголанда на Занзибар, но и уступку гравам или японцам тех или других островов за военную поддержку или раздел сфер влияния с Россией в Персии.

Но она, разумеется, будет считать жизненным для себя вопросом сохранение своей, прежде всего, нравственной и по тому самому неустранимой связи с землями, населенными ее выходцами, в каких бы частях света они ни находились. Что эта связь не только не падает, а растет, не вопреки, а параллельно развитию этих отдельных колоний и их союзов, доказательство этому дает нам, прежде всего, Канада. Во второй половине прошлого века проведены были в ней реформы, последствием которых было сохранение Англией одного права держать назначаемого ею вице-короля при свободно избираемой народной палате. Замещение Верхней камеры также назначаемыми из Англии чиновниками постепенно отходит в прошлое на протяжении большинства сплошь заселенных англичанами колоний, за исключением, разве, бывшей Оранжевой Республики и Трансвааля.

И тем не менее с эпохи начавшегося расширения местной автономии идет непрекращающийся рост колониальных симпатий и британской солидарности. В первую мою поездку в Канаду мне приходилось еще встречать людей, разделявших уверенность американцев, что в случае упражнения таможенного района Канада сольет свои политические судьбы с судьбами Соединенных Штатов Северной Америки. Это было в 1881 г. Но во вторую мою поездку, двадцать лет спустя, никто уже не высказывал сомнения, что Канада сохранит свою связь со старой родиной, "Old Country", как называют Англию ее заморские подданные. За отсутствием другого термина, англичане прибегли к употреблению неподходящего слова — империализм, для обозначения движения, направленного к установлению большей сплоченности между Великобританскими владениями. Можно пожалеть о таком выборе.