Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 5

Населенные иноплеменниками колонии далеко не составляют, однако, главного ядра того, что теперь уже величают именем Великобританской империи. Из тех приблизительно 400 миллионов, которые считаются ее подданными, Индия с ее браманским, буддийским и магометанским населением, хотя и заключает в себе наибольшую часть, но не в обладании ею лежит источник того движения в пользу признания "Большей Англии" (graeter England), которое, разумеется, не ждало появления на свете книги Чарлза Дилка[1], чтобы завоевать себе место в заботах, как английских, так и европейских политиков.

В отношении Англии к Канаде, к Австралии, Зеландии, Южной Африке и Ньюфаундленду имеется нечто другое, чем то, что мы находим в отношениях, скажем, Италии к Триполи, Бельгии к Конго, Франции к Мадагаскару или Германии к Занзибару. В Канаде и Австралии англичанин, подводя под это понятие и шотландца и ирландца, находит продолжение собственной родины. Страна населена его единоплеменниками; в числе их он может найти не одного родственника, так как, в отличие от французских семей, английские очень часто считают в своей среде людей, выселившихся за океан и там пытающихся устроить свой очаг и обосновать свое хозяйство. Канада, Австралия, Новая Зеландия, Капская область с вошедшими с нею в федерацию Наталом, Оранжевой республикой и Трансваалом, все более и более становятся звеньями одного целого, разбросавшегося по частям по различным континентам.

Между этими частями физическая связь поддерживается флотом, а нравственная — сознанием единства культуры, общем прошлым, в меньшей степени, единством языка. Французский язык, например, не исключен из употребления в Нижней Канаде, в провинции, центр которой составляет Квебек. Мильнер[2] справедливо указывает, что в сравнении с Германией или Россией, Англия не стремится к тому, чтобы навязать всем вошедшим в границы Великобритании свой язык. Способность инкорпорировать чужие расы без попытки их расторжения или отнятия у них их индивидуальности, пишет он, характерная особенность британской системы. Англичане стремятся завоевать себе эти народности не отнятием у них прежнего их характера, языка и традиций, но присоединением ко всем этим особенностям новых перспектив для культуры и прогресса. Французский канадец не поставлен в необходимость перестать быть французом, ему только открывается возможность быть одновременно и англичанином и даже британским администратором в такой же степени, как если бы он был человеком британской крови. Британская империя в неменьшей же степени открыта и для служебного честолюбия голландцев Южной Африки. Этот принцип неограниченной терпимости, как все человеческое, имеет недостатки, связанные с его качествами. Он может сделаться источником слабости, если довести его слишком далеко. И он доведен был, говорит Мильнер, слишком далеко, по моему мнению, не тогда, когда предоставлена была свобода каждой из инкорпорированных народностей говорить своим языком, но тогда, когда все эти языки поставлены были на одну и ту же ногу по отношению к употреблению их в официальной жизни, когда обучение этим языкам и самое их употребление признано было обязательным, между тем как не было необходимости и даже пользы в таком курсе. Но каковы бы ни были недостатки такой системы, ее достоинства значительно превосходят недочеты. Эта широкая допустимость — один из секретов успеха британского владычества. Она составляет часть нравственного капитала нации и дает иной титул нашему положению в свете, чем тот, какой могла сообщить простая сила. Но самое существенное [—] это то, что такой характер составляет истинно британскую особенность. Из всех империй в мире он свойствен только Британской и из всех наций — только английской, как созидающей империю народностей. Лежит ли причина этого в какой-нибудь прирожденной особенности самой расы в ее составном характере, или вызвана к жизни историческим опытом, я не решаюсь сказать. Меня занимает в настоящее время вопрос не о причинах этого факта, а сам он в его последствиях. Не так поступала и поступает Пруссия со своими польскими подданными или Россия — столько же с поляками, сколько и с финнами. Не таково также было поведение ранних голландских поселенцев в Южной Америке, с французскими гугенотами, искавшими у них убежища. Они искоренили язык и национальность этих товарищей по протестантизму и заставили всех их принять собственный облик {См.: "Нация и империя" лорда Мильнера. Лондон, 1913 г. Введение, стр. XXXVIII и XXXIX. (Прим. М.М. Ковалевского.)}.