Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 3

Все эти данные и верны, и хорошо известны. Они могут быть восполнены указанием на более прямые, опять-таки политические причины обращения англичан в "смелых мореплавателей". Запрет ганзейским купцам держать склады товаров в Лондоне, а самим англичанам торговать продуктами своей страны иначе, как на английских судах с английским экипажем и матросами, вероятно еще ближе стоит к сознательной цели создания морского владычества Англии.

Первая мера восходит ко времени Елизаветы, вторая к протекторату Кромвеля, к его знаменитому навигационному акту, единственному наследию, удержанному Карлом II от английской революции. Ко всем этим данным можно было бы присоединить еще влияние, оказанное морскими путешествиями и открытиями таких людей, как, например, Джон Кобет {Так в тексте. Следует: Кабот.}[1], положившим начало английским владениям в Северной Америке. Но что говорят все эти совершенно верно отмеченные данные[?] Только то, что, подобно другим народам, испанцам и португальцам, французам и голландцам, англичане только под влиянием благоприятных обстоятельств, применяясь к ходу событий, выработали из себя народ моряков, народ колонизаторов и мировых торговцев. Из всех народов, когда-либо наложивших свою печать на ход всемирной истории, одни только финикияне, греки и итальянцы своими географическими условиями, недостатком удобной к обработке почвы и длинной береговой линией, богатой глубокими и безопасными гаванями, призваны были к международному обмену на морях. Кастильцы и арагонцы в средние века не мечтали о торговом соперничестве ни с Пизой, ни с Генуей, ни с Флоренцией. Монополия, созданная в их пользу открытиями Колумба и Васко да Гамы, обратила их в мореплавателей. Когда жители испанских и австрийских Нидерланд, более подготовленные к той же роли географическими условиями занимаемой ими местности, стали оспаривать у народа Иберийского полуострова их владычество в Ост-Индии, не испанцы и португальцы, а голландцы сделались тем народом, с которым пришлось помериться англичанам в XVIII в. при обосновании своих колоний и захвате международных рынков на Индийском океане. Рядом с голландцами и французы, народ на первых порах также земледельческий и чуждый отдаленным заморским предприятиям, сделались на время, далеко не надолго, народом-колонизатором. Англичанам, со времен Людовика XV, пришлось отнимать у них их владения в Северной Америке, в такой же степени, как и в Ост-Индии. Все народы с положением у моря или океана рано или поздно становились агентами морской торговли, не исключая из числа и немцев, с их знаменитой Ганзой. Следует ли из этого, как старается убедить читателя Чемберлен, что англичане, начиная с XVI века, смотрели и смотрят на войну исключительно с торговой, так сказать, точки зрения. Война, мол, такое же хозяйственное предприятие, как и земледелие или промышленность. Но это место в брошюре Чемберлена настолько характерно своей парадоксальностью, что заслуживает быть приведенным целиком. "Англичанин, — пишет Чемберлен, — не воюет, подобно Александру или Цезарю, славы ради. Для Англии, как сказал еще Сили, война — один из видов промышленной деятельности, один из способов разбогатеть, притом, самое выгодное предприятие, самое доходное помещение денег. Можно хвалить их за то или порицать, но ясно одно, что англичане не солдаты и не смелые мореплаватели, но что они к морю привлечены торговлей: торговлей в мире, торговлей через посредство войны. Войско и флот служат не к защите и усилению родины, а к поощрению во всех частях света преследуемого ими обогащения" (Kriegsafsätze, стр. 55).

Что справедливо в этом заявлении. Разве только то, что Англии не приходится воевать, подобно другим народам, еще не достигшим объединения, из-за национальной идеи, из-за отстаивания своей независимости от иностранцев, из-за приобретения свободы политического самоопределения, еще меньше из-за невозможности исповедовать свою веру. Все эти задачи когда-то преследовались ее войнами. Непобедимая Армада имела в виду сломить не одно торговое владычество англичан. Во времена Кромвела Англии искала союза с протестантскими странами — Швецией, Бранденбургом и Голландией для того, чтобы отстоять свою независимость и свою свободу культа от католических стран с Испанией во главе. При Вильгельме III Оранском[2] повторился тот же союз; Европа распалась на два лагеря — католический и протестантский, но с той только разницей, что во главе враждебной Англии лиги не стоял более испанский, а французский король.