Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 2

Постараемся проникнуться на время этой точкой зрения и спросим себя, как обосновывают ее немецкие писатели. Их рассуждение довольно просто. Англия желает сохранить владычество над морями, на котором опирается ее колониальное, торговое, а потому и промышленное преобладание. Этому мировому господству на море угрожает быстро растущий немецкий флот, в свою очередь обеспечивающий возможность развивающейся немецкой промышленности успешно конкурировать с английской на рынках всего света. Надо поэтому уничтожить этот флот, отобрать у Германии ее колонии, закрыть для нее центры мирового обмена и тем парализовать дальнейший рост ее промышленности. Авторы упомянутых статей и брошюр не считают нужным заняться при этом вопросом, почему Англия не преследует той же политики по отношению к Франции, или Соединенным Штатам, промышленность которых не находится в застое; почему она содействует, а не препятствует приобретению Францией новых колоний в Марокко, почему она мирится созданием рядом с ее ост-индскими владениями бельгийского Конго. Почему Англия не помешала приобретению Соединенными Штатами прежних владений Испании в Новом Свете и допускает японцев положить в Восточной Азии на протяжении Тихого океана Маньчжурию с Кореей, а в настоящее время и в Шантунге прочные основы для своего промышленного, торгового и военно-морского преобладания в Азии. Но, указав мимоходом на это противоречие, не пытаясь разрешить его, спросим себя, чем объясняют немецкие писатели ту народную психологию англичан, которая заставляет их, обходя вниманием прочие интересы, напрячь все свои усилия исключительно в одну сторону — искоренению возникающего морского владычества Германии. Немецкие публицисты, избегая мнимого легкомыслия и отсутствия глубины французских писателей, не боятся предпринять исторических поисков и восходят чуть не до времен завоевания Англии норманнами, чтобы объяснить причину, по которой немецкая, по своему этнографическому составу, страна может вести столь антинемецкую политику. Никто в этом отношении не идет дальше и не заглядывает глубже англичанина-перебежчика Чемберлена. Для него ясно, что Вильгельмом Завоевателем внесено было в Англию то раздвоение, которое длится и теперь. Высший слой общества стал французским, низший остался германским. Но в Англии значение имеет один только высший слой. Он говорит, правда, одним языком с низшим, но его произношение иное. Он воспитывается в своих школах, в своих университетах; он захватил в свои руки все политическое руководительство, начиная с местного самоуправления и оканчивая парламентом. Страна управляется комитетом последнего, так называемым кабинетом; при нем король является не более, как куклой, что не мешает ему, однако, интриговать против всего света, как это делал Эдуард VII.

Все это рассуждение падает, если мы примем во внимание хорошо известный факт, что к концу войны Алой и Белой Розы, то есть в последней четверти XV века, уцелело от норманно-французской аристократии всего двадцать с лишним родов, что новые наследственные пэры, созданные Тюдорами, Стюартами и королями Ганноверской династии, далеко не были необходимо норманно-французского происхождения. Молодое дворянство вербовалось Генрихом VIII[1] из среды прежних съемщиков монастырских земель, и какие-нибудь Россели, арендовавшие землю у монастырской обители, становились герцогами Бетфорскими. Никогда не было столько новых назначений, как при Георгах, но кто решится утверждать, чтобы эти представители германской династии отдавали свое исключительное предпочтение одним французским родам.

Другое, не менее глубокое с первого взгляда и на самом деле столь же парадоксальное утверждение Чемберлена, направленное па объяснение народной психологии англичан, состоит в следующем. В течение ряда веков соотечественники Чемберлена, по словам их обличителя, были народом-земледельцем и. самое большее, овцеводом. Они не обрабатывали сами и важнейшего продукта, поставляемого их страной, — шерсти, предоставляя это фламандцам. Их торговля была в руках иноземных купцов — ганзейцев, фламандцев, жителей итальянских республик Венеции и Генуи. Для создания английского флота во времена Тюдоров, не доставало, прежде всего, матросов. Чтобы приучить англичан к морю, Эдуард VII, а за ним королева Елизавета принуждены были ввести обязательный пост по пятницам. Запрещалось есть другое мясо, кроме рыбного; это так называемый "Fish-day" — рыбный день. В отличие от католической Европы Англия знает со времен Реформации только политические посты, вызванные заботой о создании из рыбаков матросов и экипажа для торгового и военного флота.