Пять лет, проведенные в Государственном Совете - 28

Мне не пришлось быть на съездах членов "славянской взаимности" ни в Праге, ни в Софии. В последней отчасти потому, что распорядитель этого съезда Бобчев обошел своим приглашением членов общества "славянской культуры" в Москве, руководимого профессором и академиком Коршем, и членом которого я состоял. Но и не в этом лежала главная причина. С самого начала возникло недоразумение по вопросу о том, будут ли допущены малороссы, как самостоятельная часть великой Славянской семьи к участию на съездах, ставивших себе далеко не политические, а только культурные цели. Отношения между русинами-малороссами и населением Червонной Руси, все еще продолжающем говорить по-русски, давно уже были враждебны. Из всех народов Австрии ни один не тянет в такой степени к России, как эта оторванная ветвь. Основанное В. Бобринским в Петербурге Галицийское общество озабоченно интересами одних только этих четырех с лишним тысяч людей, издающее свой собственный орган, так наз[ываемую] "Закарпатскую Русь". Подобно незначительной части населения Буковины они тянут к Православию. В России очень распространено представление, что эта, в сущности, горсть людей представляет собой русское население Галиции. Тогда как, наоборот, в восточной ее части с Львовом в центре живут малороссы, униаты, преследующие совершенно другие задачи, особенно с тех пор, как им удалось стать в менее враждебные отношения к полякам, благодаря несомненному покровительству Венского правительства. Этих малороссов или украинцев насчитывают несколько миллионов и они составляют приблизительно одну восьмую часть всего малорусского народа. Под общей редакцией академика Шахматова, профессора Грушевского[1] и моей предпринято было трехтомное издание, посвященное Украине вообще и украинскому народу. В это издание должны были пойти и отдельные главы об истории, экономическом и государственном быте австрийских малороссов. Вышел пока 1-ый том этого сборника, заключающий в себе, между прочим, очерк истории малорусского народа, написанный Грушевским, проф[ессором] Львовского университета. Отчасти известие о том, что я — один из руководителей этого сборника, отчасти то обстоятельство, что я состою председателем общества Шевченко в Петербурге — причина того, что малорусские депутаты в Вене запросили меня, поеду ли я на съезд в Софию, прибавляя, что только в таком случае и они явятся на него. Ехать на Софийский съезд значило принять на себя обязательство проводить на этом съезде не только употребление малорусского языка, чему я вполне сочувствовал, но и организацию какого-то объединенного культурного целого, в то время, как в нем имеется несомненно два противоречивых политических течения: одно в сторону России, другое в сторону Австрии. Я мало посвящен был в вопросы, связанные с политическим положением, занятым малорусскими депутатами в Венском Рейхсрате. Но до меня доходили слухи о том, что они "братаются" с немцами и чуждаются чехов. Позднее я узнал, что они распространяют даже манифесты в ю[го]-зап[адной] России, в которых говорится о готовности малороссов стать под власть Венского кесаря. Список с одного из этих манифестов сообщен был мне, нимало, разумеется, не сочувствовавшим ему екатеринославским помещиком. Насколько я знаю Малороссию и больше других ее частей Полтавскую и Харьковскую губернии, я не придавал и не придаю серьезного значения этим манифестам. Но для людей, стоящих далеко от нашего края, может казаться, что так называемый "Мазепинский вопрос" грозит целости и единству России. В этом смысле высказался П.Б. Струве и этого же взгляда придерживался министр внутренних дел Макаров, решительно отказавшийся допустить употребления малорусского, как он выразился, наречия на конгрессе, созываемом одно время обществом научного единения славян, в Петербурге, конгрессе, который отчасти по этой причине и не состоялся.