Пять лет, проведенные в Государственном Совете - 26

Все более и более укореняется в Германии уверенность, что настоящими виновниками мировой войны являются англичане. Их обвиняют в том, что они продолжили долее необходимого и защиту Антверпена, переход которого в руки германцев может сделаться опасностью не для одного владычества англичан на море {Так в тексте.}. Немецкие газеты всячески стараются подчеркнуть, несомненно преувеличивая, недовольство бельгийцев своими сотрудниками. Французы, мол, не пришли на выручку, англичане прибыли в недостаточном числе и овладели руководительством всей кампании. Обвинения идут и далее. Говорят, что задолго до начатия военных действий англичане с согласия французов сосредоточили склады своего оружия в Мобеже, французской крепости, почти пограничной с Бельгией. На этих слухах что-то перестали настаивать в последнее время, после взятия самой крепости. Немцам, разумеется, выгодно считать виновниками войны и вероломство русского правительства, и тайные козни англичан, и согласие бельгийцев нарушить свой нейтралитет в интересах французов. Все это, вместе взятое, позволяет им убедить союзнические войска в том, что они сражаются за самое существование Германии и Австрии, что обеим империям грозят разделом. Появляются даже фантастические проекты этого раздела, будто бы найденные в захваченных у неприятеля бумагах. В этих, по всей вероятности, выдуманных документах говорят, разумеется, о возвращении Эльзаса и Лотарингии в руки Франции, Шлезвига и Гольштинии — в руки датчан, перехода не только Боснии и Герцоговины, но и Кроации к сербам, вознаграждения румын за сохранение нейтралитета на счет Трансильвании и части Буковины, но под условием потери Добруджи; львиная же часть должна достаться России, к которой отошла бы не только Галиция с северной Буковиной, но и добрая часть Венгрии, а из германских земель — восточная Пруссия и Познань.

Сочинивши, по всей вероятности, сами эту комбинацию, которая подтверждает их подозрение насчет заговора государств Тройственного Согласия, немецкие газеты пользуются ею, чтобы доказать нейтральным государствам, как мало их интересы выигрывают от соблюдения ими нейтралитета. Англия, мол, заберет все немецкие колонии, присоединит к ним Египет и чуть ли не Палестину, к французам отойдет Сирия, к русским — провинции Малой Азии, населенные армянами и курдами, а Италия может рассчитывать, самое большее, на Валлону, Румыния же скорее потеряет, чем приобретет. Турция снова приблизится к своему окончательному разложению. Ведь, русские не преминут поднять вопрос о свободе проливов исключительно для прохода своих военных судов. Чтобы доказать и Скандинавским государствам, как мало они выигрывают от своего нейтралитета, их пугают тем, что русские непременно заберут незамерзающие порты, находящиеся в обладании Норвегии на ее крайнем севере. Надо отдать справедливость немецким профессорам, напечатавшим свои соображения насчет современного момента, что, поддерживая несомненно из патриотических видов господствующий мотив о том, что война вызвана коварным "Альбионом", вовлекшим в заговор всех завистников германской империи и русского "колосса", только и мечтающих о том, как бы поживиться на чужой счет и, обративши Сербию в орудие своих завоевательных планов (см., в частности, статью Эриха Маркса, профессора истории в Мюнхенском университете, стр. 782), они в то же время, нет-нет да и выскажут догадку, что, мол, обеим империям пришлось начать войну нынешним летом из боязни, чтобы Россия не закончена своих вооружений на средства, оплаченные французской ненавистью.

Это говорится, в частности, в предисловии к сборнику статей, отпечатанных "Южно-Германским Ежемесячником" под заглавием: "Национальные заявления немецких и австрийских историков". Авторы этого сборника в то же время не допускают возможности поражения Германии и Австрии, заявляя, как делает один из них, профессор истории в Тюбингене Иоганн Голлер, что неверящий в победу — собачий кал (Hundsfut) или что последствием будет потеря культуры, "смерть богов" (Gotterdemmerung, стр. 772). Этим переоценкам можно противопоставить только те, какие делают враги обеих империй. Метерлинг {Так в тексте. Следует: Метерлинк.}[1], сравнивающий нашествие соединенных армий на Бельгию и Францию с новым вторжением гуннов, или де Естурнель де Констан, сделавший, по словам датской газеты "Politiken", следующее заявление в роли президента между парламентской лиги мира: "Мир может быть достигнут только под условием доведения войны до крайних пределов". Тираническое правительство, которое ни на минуту не задумалось вызвать к жизни эту войну, будет ее первой жертвой. Все цивилизованные народы соединятся и всем пожертвуют для того, чтобы одолеть Германию, которая поэтому ничего не может ждать доброго от мира. Никакое правительство не решится вести переговоры с Германией о мире, так как она первая изменила ему. Германии не останется ничего другого, как исчезнуть под проклятием всего мира. Настоящая война не может закончиться одним видимым примирением. Пока не будет сломлено военное преобладание Пруссии, не к состоянии удержаться никакой мир, в противном случае, все рано или поздно началось бы снова" (см. Vossische Zeitung от 9-го октября 1914 г., в которой приводится со слов ее датского корреспондента выдержка из "Politiken"). Среди всех этих преувеличений приятно отметить благоразумие, с каким представители английских рабочих, в числе других Рамзей Макдональд[2], справедливо указывают на то, что потерей для культуры было бы исчезновение германского единства, против которого я, по крайней мере, в России не слышал никаких угроз.