VIII.*
  

* Так в тексте.

Воспользуюсь, по крайней мере, этой своего рода гражданской смертью, чтобы дать одностороннее, правда, освещение переживаемого нами момента. Я лишен здесь возможности читать русские, французские, итальянские, швейцарские, английские и американские газеты. Все мои сведения почерпаются из австрийской и немецкой печати. День за днем приходят известия об успехах соединенных войск Австрии и Германии. Прошло два с половиной месяца с открытия военных действий и уже ставится вопрос о том, чтобы перекроить карту Европы и тем сделать невозможным, как выражаются, заговор против, одинаково, Австрии и Германской империи.

Спросим себя, прежде всего, был ли в действительности заговор? Император Вильгельм[1] сумел придать характер национальной войны, борьбы за самое существование германского народа своим истолкованием телеграмм, поученных им от русского правительства, в том числе и от императора Николая. Немецкие агенты, в числе их военный, довели до сведения имперского канцлера о том, что в России мобилизация производится, одинаково, и против Австрии, и против Германии. Вот текст этих телеграмм. — Генерал фон Геллиус — германский флигель-адъютант при русском императоре — пишет еще 25 июля 1914 г., что мобилизация началась против Австрии.

День спустя германский посол в Петербурге сообщает о том, что мобилизации предписана в Киевском и Одесском округах. Более сомнительно, что она происходит в Варшавском и Московском и едва ли вероятно, чтобы она начата была в других округах.

Еще днем позже, 27-го июля, имперский консул в Kduho сообщает канцлеру, что в Ковно объявлено военное положение. В тот же день приходит от германского посла депеша канцлеру, гласящая: военный министр, по словам военного атташе Германии, дал ему честное слово в том, что пока не обнародовано никакого приказа о мобилизации, делаются общие подготовления, по не призваны резервы и не произведено смотра лошадям.

Если бы Австрия переступила сербскую границу, то военные округа, поиска которых могли быть против Австрии, то есть Киев, Москва, Одесса, Казань будут мобилизованы; ни в каком случае не Варшавский, Виленский или Петербургский, лежащие на германской границе. Мир с Германией считается весьма желательным. "Я ответил, — пишет военный агент, — министру, что мы ценим дружественные отношения к нам России, но считаю и мобилизацию против Австрии весьма угрожающей".

30-го июля военный агент в Петербурге сообщает о своем разговоре с кн[язем] Гр.Трубецким, из которого следует, что мобилизация против Австрии уже предписана и что Созонов {Так в тексте. Следует: Сазонов.}[2] убедил Государя в невозможности дальнейшего отступления.

Военный атташе заявил Трубецкому, что в Германии не понимают фразы: "Россия не может оставить своих сербских братьев", не понимают ее, после ужасного преступления, последовавшего в Сараеве". Я ответил ему в заключение, что он не должен быть удивлен тем, если германская армия будет мобилизована".

Считаю нужным подчеркнуть эти слова, так как в них, может быть, лежит источник проникшего в правительственные русские сферы известия о начавшейся в Германской империи мобилизации. Германские газеты, найдя в русской Оранжевой книге ссылку на то, что мобилизация в Германии уже началась в тот момент, когда предписана была русская мобилизация, протестуют против этого сообщения, как ложного. Может статься, что самого факта не было, но разговор военного агента с кн[язем] Трубецким, как следует из приведенного мной текста, давал повод ждать такой мобилизации.

31-го июля канцлер Германской империи уже пишет имперскому послу в Риме, что мобилизация России сделала почти невозможными всякие усилия Германии предупредить войну. Вопреки миролюбивым заявлениям, Россия принимает такие широкие меры против нас, что положение становится все более и более угрожающим.

29-го и 30-го числа еще происходит обмен телеграмм между русским и германским императорами. Оба озабочены тем, чтобы предупредить войну. Император Николай телеграфирует из Петербурга, что он вскоре не в состоянии будет противиться оказываемому на него давлению и будет поставлен в необходимость принять меры, которые поведут в войне. В последней посланной им депеше император Николай благодарит еще Вильгельма за его скорый ответ. "Я шлю Вам Татащива {Так в тексте. Следует: Татищев.}[3] (русский флигель-адъютант при германском императоре) и снабдил его инструкциями. Военные мероприятия, ныне приводимые в исполнение, приняты были пять дней тому назад, с целью защиты против подготовки Австрии к войне. Я верю всем моим сердцем, что эти приготовления нисколько не изменят Вашего положения посредника, которое я ценю высоко. Мы нуждаемся в Вашем сильном давлении на Австрию для того, чтобы состоялось соглашение ее с нами". Таков текст телеграммы, на которую император германский ответил известной речью к народу о завистниках германской империи.

В телеграмме, посланной 31-го июля императором германским, вся ответственность за сохранение мира возлагается на Россию, но для этого она должна прекратить свои военные приготовления, одинаково угрожающие и Германии и Австро-Венгрии.

Эта телеграмма встретилась на пути с телеграммой императора Николая. Она гласила: "Сердечно благодарю Вас за Ваше посредничество, позволяющее надеяться, что все кончится миром. Невозможно по техническим причинам приостановить военные приготовления, вызванные австрийской мобилизацией. Мы далеки от мысли желать войны. Пока будут происходит переговоры между Австрией и Сербией, мои войска не предпримут никаких вызывающих действий. Я даю Вам в этом мое слово. Полагаюсь со всей моей верой на милость Божию и надеюсь на успех Вашего посредничества в Вене, для блага наших стран и для мира Европы".

Германия ответила на это ультиматумом, требуя, чтобы в течение 12 ч. Россией приняты были меры к демобилизации армии и флота. Ответа не последовало. Но и по истечении срока, два часа спустя, император Николай послал еще Вильгельму следующую телеграмму: "Понимаю, что Вы поставлены в необходимость мобилизовать, но желал бы получить от Вас ту же гарантию, какая дана была мной, а именно, что меры, принятые Вами, не означают войны и что мы продолжим наши переговоры для блага обеих стран и ко всеобщему миру, столь дорогому нашим сердцам. С помощью Божией нашей долгой дружбе удастся предотвратить кровопролитие. Я жду с полным доверием Вашего скорого ответа".

На это получена была в ответ следующая телеграмма. "Я вчера сообщил Вашему Правительству путь, которым может быть предупреждена война. Хотя я просил ответа на сегодняшний день, никакая телеграмма не пришла от моего посла, которая бы уведомила меня о поступившем ответе от Вашего Правительства. Я поэтому поставлен был в необходимость мобилизации армии. Немедленный ясный и несомненный ответ Вашего Правительства — единственное средство предотвратить нескончаемые бедствия. Пока не будет получен такой ответ, я, к величайшему моему сожалению, не в состоянии подвергнуть обсуждению Вашей телеграммы {Так в тексте.}. Я должен весьма настойчиво просить Вас, чтобы без всяких проволочек Вы отдали поискам приказ ни при каких условиях не переступать нашей границы".

1-го августа в 5 час. пополудни, по сообщению германского правительства, последовал приказ о мобилизации и того же числа в послеобеденное время русские войска перешли немецкую границу.