Пять лет, проведенные в Государственном Совете - 14

Говорить о красноречии членов Государственного Совета трудно, но нельзя не отдать должного деловитости некоторых речей, произносимых бывшими членами судебного ведомства и всякого рода дослужившимися до высоких чинов администраторами. Колыбинский, например, если не говорить о его политической беспринципности и нескрываемом цинизме, прекрасно излагает недостатки того или другого думского законопроекта и совершенство сделанных к нему в комиссии поправок. Дурново говорит всегда не глупо, не подыскивая словечек и аргументируя сильно, но всегда с точки зрения государственной целости и единства и всемогущества администрации. В его глазах люди существуют для правительства, а не правительство для людей. Все должно служить к вящей пользе начальства: и Церковь, и наука. Необходимые вольности, уважение национальной культуры — все это не более, как хитросплетения лживых уст или рабское заимствование из Европы. Великороссы создали государство, а поэтому им и давить все прочие национальности. Я слышал, однако, от Витте, что точка зрения Дурново, во время пребывания его членом правительства, была несколько иная, по крайней мере, на финляндский вопрос. Так как он умело и терпимо руководил прениями в комиссии, в которой поручено было выработать общеимперское законодательство для княжества, то в заключение наших занятий я попросил слова, чтобы от имени меньшинства выразить ему наше удовольствие тем, что, не в пример Думе, в Государственном Совете нашелся умный человек для руководительства комиссионной работой. Я никогда не видел его более смущенным, точно он боялся от меня разоблачения, что он скрытый союзник.