Пять лет, проведенные в Государственном Совете - 5

Насколько русским политическим деятелям чуждо еще представление о том, что единственными истолкователями мысли Главы государства должны быть члены Правительства или Совета Министров, это хорошо доказывают недавние прения по вопросу о допустимости или недопустимости польского языка на заседаниях городских советов в пределах Царства Польского.

Нас все время угощали сплетнями. Говорили о письме, полученном Государем в Крыму из Варшавы от генерал-губернатора Скалона, якобы настаивавшего на допущении польского языка, об ответе, посланном на его имя Государем, с выражением своего согласия, почему, следовательно, мы также должны высказаться за употребление польского языка. Но в контр этой сплетне пущена была другая членами право {Так в тексте.}, разумеется, что, будто бы, прямо спрошенный Государь выразил желание, чтобы каждый голосовал по своей совести. Не желая раскрывать монарха, глава правительства Коковцев[1], только настаивал в своей речи на том, что

Правительство продолжает поддерживать законопроект в том виде, как он прошел в Думе по вопросу о языке. Этого было достаточно, чтобы считать Государя незаинтересованным в допущении польского языка, и большинство Верхней Палаты высказалось против проекта. Когда, после неуспеха согласительной комиссии примирить непримиримое, Дума снова высказалась за допущение польского языка, и вопрос о его принятии или непринятии стал вторично перед Советом, новый глава правительства, Горемыкин, предварительно снесшийся с Государем, уже более открыто намекал, правда, не в Общем Собрании, а в кулуарах, что монарх стоит на стороне Думы. Скажи он это открыто, нарушая элементарнейшие требования конституционного строя, Высокое собрание непременно вотировало бы в желательном для правительства смысле. Поверили тому, что Государь хочет допущения польского языка, только тогда, когда правительство, после провала закона, на расстоянии нескольких недель, и на этот раз уже с явного согласия Государя, внесло вторично в ту же сессию законопроект о городском самоуправлении в Польше с прежним требованием, чтобы заседания происходили на польском языке. Голосования по законопроекту еще не воспоследовало, но ни у кого перед моим отъездом из России не оставалось сомнения, что Государственный Совет уступит и откажется от прежнего взгляда, не желая идти против воли Государя. С тех пор многое изменилось, и к голосованию за польский язык может присоединиться еще то соображение, какое мы выдвигали в I Думе, отстаивая автономию окраин. Не удержать России Польши за собою иначе, как под этим условием, теперь в особенности, когда на нее сыпятся со стороны наших врагов весьма определенные обещания в том же смысле.