Не будет поэтому преувеличением с моей стороны, если я скажу, что из всех законодательных палат Европы нет ни одной, которая бы в большей степени заслуживала название аморальной, в которой бы так часто голосовали против своего убеждения по соображению, как у нас говорят, "государственной пользы и нужд".
Начать с того, что члены по назначению, составляющие половину всего собрания, считают себя не вправе идти против правительства, если только правительству угодно будет энергично выступить за известное предложение и дать им ясно понять, что на его стороне стоит сам Государь. В этих случаях "героизм" может проявиться самое большее в уходе из зала заседания или в неприбытии в него.
Поступить иначе, значило бы рисковать многим и, прежде всего, сохранением места в "голосующем" департаменте Государственного Совета. Ведь, каждое 1-ое января составляется новый список членов по назначению; так как число их ограничено, то председателю не трудно определить, кто именно из них голосовал против правительственного предложения. За такую "самостоятельность" их легко перевести в состав "немых" департаментов. Ведь "Учреждение Государственного Совета" говорит только о неизменности всего его состава, а не отдельных департаментов.
В первый год моего вступления в нашу Верхнюю Палату академическая группа почти неизменно находила поддержку в некоторых членах по назначению, в одном бывшем товарище министра, генерал-губернаторе одной из восточных провинций, библиотекаре Публичной библиотеки и т.д. Все эти лица не попали в состав Совета на ближайший год и их пример подействовал запугивающим образом на многих и многих членов по назначению.
Разумеется, в вопросах, не связанных непосредственно с политикой, вовремя сказанная речь может повлиять на численный состав большинства, отвлечь от него 2—3 голоса. Я помню, как однажды один из заседающих с нами генералов сказал мне: "Я пришел голосовать против Вас, а после Вашей речи подал голос с оппозицией". Но это редкий случай. Нужно, чтобы в самом собрании, среди членов большинства зародилась мысль, что предложение Правительства не встречает сочувствия в Царском Селе, чтобы правительство, сколько-нибудь действующее сплоченно, не получило бы большинства.
Так было при обсуждении закона о западном земстве. Глава правых, Дурново, и два влиятельных члена, Трепов и Гончаров, какими-то судьбами разузнали, что Государь в этом вопросе советует каждому голосовать по своей совести. Так как все три лица желали избавиться от Столыпина, а один из них не прочь был занять его место, то проявилось товарищеское общение многих правых с членами оппозиции. Небывалое зрелища представили частные собрания на квартире председателя центра, князя Е.Н. Трубецкого. На них можно было встретить рядом с Дурново и Кобылинским, Штюрмером и Горемыкиным не только членов центра, не исключая и поляков, но и таких "крайних" как проф[ессор] Васильев или я.
Происходил даже трогательный обмен любезностями. Кобылинский предлагал мне открыто выступить первым с моими возражениями против председателя Совета Министров, а я скромно замечал, что такая честь мне не подобает ввиду того, что моя партия наименее многочисленна.
Вспоминаются мне и такие случаи, когда перерывы для "чаепития" устраивались в неположенный час для того, чтобы иметь возможность разузнать от личного секретаря императрицы Танеева, и какую сторону дует ветер в Царском Селе.
Свободное копирование
