Пять лет, проведенные в Государственном Совете - 3

Рядом с ними выбираются и временные комиссии для рассмотрения отдельных, особенно важных законопроектов. Так, например, в две комиссии по землеустройству, — одну для обсуждения законопроекта о выходе из общины и хуторском хозяйстве, другую по размежевке общинных земель и округления наделов по отводу хуторов. Почти по каждому из проектов, касавшихся специального законодательства, страхования ли рабочих, регулирования ли порядка найма торговых служащих, соблюдения воскресного и праздничного отдыха, избираемы были отдельные комиссии. Такая же самостоятельная комиссия была вызвана к жизни проектом волостного земства, проектом реформы попечительства о народной трезвости, проектом борьбы с пьянством и т.д. и т.д.

Так как желающих работать в комиссии во всех законодательных собраниях бывает только меньшинство, то немудрено, что некоторым из нас одновременно приходилось бывать членами трех и ниже более комиссий.

Я почти неизменно выбирался в комиссию по социальному законодательству и шел в них очень охотно, и вот по какой причине. В вопросах, связанных с политикой, меньшинству нет надежды на успешную борьбу в собрании, половина которого состоит из лиц по назначению. Иное дело в вопросах, в которых в интересах сохранения полицейского порядка Правительство готово пойти даже против предпринимателей или, по крайней мере, считаться с ними в слабой степени. В комиссиях, задачей которых было рассмотрение законов о свободе совести или об устройстве народных школ, приходится считаться с другим, непоборимым противником — это с членами от духовенства. Поэтому я и признавал вполне достаточным выступать по этим вопросам в одном лишь общем собрании Совета и разумеется, не с надеждой провести собственные взгляды, а с целью дать им возможно полное и выпуклое выражение.

В комиссию, имевшую своей задачей рассмотрение тех или других проектов, касавшихся Финляндии или Царства Польского, пришлось идти, опять-таки, предвидя, но с целью ознакомиться возможно полно с аргументами противников, дабы подвергнуть их затем обстоятельной критике в Общем Собрании.

Наконец, были вопросы, по которым мне, в частности, приходилось собирать на своем имени при выборах в комиссию число голосов, в два или три раза превышавшее число голосов нашей партии. Это были вопросы, стоявшие в далеком отношении к политике, как, напр[имер], вопрос о сохранении или закрытии порто-франко в Владивостоке. Все скрытые противники крайностей нашей протекционной системы охотно проводили меня в состав таких комиссий, уверенные в том, что мной высказаны будут многие положения, для них сочувственные, но которых они открыто не решались защищать. Я несколько опоздал с приходом на первое заседание комиссии о порто-франко и сопредседатель Романов[1] уже готов был перейти к голосованию, заявляя, что, у нас, по-видимому, нет разногласия, когда я попросил слова и стал высказывать мои сомнения. Потребовалось после этого еще два заседания и двоекратное выступление против меня и министра финансов и министра торговли, не считая уже вожаков промышленной группы. Когда же в общем заседании Совета я в своей речи привел вкратце все те агрументы, какие можно было найти в пользу сохранения порто-франко, с разных сторон собрания, столько же из правой, сколько из центра, подошли ко мне люди для выражения сочувствия. Они горячо, жали мне руки, заявляли, что я оправдал их ожидания.

Тем не менее, вслед за этим они вотировали против моего предложения. Когда я заметил одному из них, что поражен его поведением, он ответил мне, шутя, но в присутствии моих товарищей по партии: "Какой чудак. Хочет, чтобы компрометировали себя с ним..."