Я получил на выборах большинство всех голосов за исключением двух. В числе выборщиков были от Москвы, Харькова и Юрьева мои старые товарищи или ученики. И из лагеря противников-октябристов нашлись люди, давшие мне свои голоса "из любви к истории". Вообще на русские университеты пожаловаться я не имею права. По истечении двух лет, в течение которых я доканчивал срок, положенный для первых избранников университета (выбран был я взамен Боргмана, ушедшего после первой Думы), я подвергся новой баллотировке и опять-таки получил громадное большинство, хотя в этот раз выборы уже производились не на три, а на девять лет.
К моему немалому изумлению, число конкурентов было незначительно. Члены Академии неохотно ставили свою кандидатуру, а провинциальные профессора, за исключением одного-двух октябристов, людей обеспеченных и оканчивавших свою служебную карьеру, не желая бросать преподавания, нимало не агитировали в свою пользу. Состав уполномоченных от университетов остался поэтому более или менее тем же. Вошли в него Д.Д. Гримм — одно время ректор Петербургского университета, — кн[язь] Евг[ений] Ник[олаевич] Трубецкой, а взамен его, проф[ессор] Мануйлов, московский ректор, А.В. Васильев, бывший моим товарищем по Первой Думе и избранный в Казани, проф[ессор] Багалей, — бывший в Совете еще при Первой Думе и снова в него вернувшийся, академик Вернадский, которого с большим трудом удалось убедить не покидать Совета, в котором он заседал с самого создания "обновленного строя", и проф[ессор] Озеров — известный финансист, избранный в значительной степени на основании моей рекомендации.
Случилось это таким образом. На предвыборном собрании, созванном у проф[ессора] Боргмана, мне предложено было указать, какая специальность особенно желательна в кандидате. Я мало знал Озерова, по совести должен был сказать, что в финансовой комиссии заседает математик и юрист, а не, финансист. Это заявление принято было во внимание, и Озеров прошел на выборах.
В число выборщиков от Москвы на двух выборах избран был П. Виноградов. Но на последовавшем съезде представителей всех университетов и академий он получил равное число голосов с проф[ессором] Афанасьевым, членом медицинского факультета в Юрьевском университете.
Им пришлось бросать жребий. Судьба высказалась за Афанасьева. Из всех университетских уполномоченных он один не пожелал голосовать заодно с товарищами и вошел в состав центра.
При новых выборах это обстоятельство и погубило его. На его место попал проф[ессор] Загоскин — известный историк русского права из Казани, а за его смертью, на расстоянии немногих месяцев, после приезда в Петербург, на новых дополнительных выборах прошел Багалей.
Если состав наш и пережил некоторые перемены, то благодаря чисто механическим причинам. Когда часть московских профессоров с ректором Мануйловым во главе подала в отставку в качестве протеста, отчислены были Мануйлов и Вернадский. За выходом последнего Академия оставалась без преподавателя. Вот почему, при частичном возобновлении уполномоченных от университетов, выбрали ученого секретаря Академии Ольденбурга, за отказом одного дерптского проф[ессора] по уголовному праву войти в состав Совета.
Шесть представителей от университетов — разумеется, весьма ничтожная величина в собрании, насчитывающем до 170—180 членов, но заодно с академической группой постоянно вотировали и вотируют представители некоторых земств: Пермского, Уральского, Крымского, Костромского, Смоленского и один представитель от промышленности и торговли — Зубашев.
Кроме того, в среде группы беспартийные люди, как Стахович, граф Витте и А.Ф. Кони, весьма часто подают голоса за кандидатов, проводимых нами в отдельные комиссии Совета. Наша группа, образующая, так сказать, левое крыло собрания, в разное время располагала от 12-ти до 18 голосами.
Неизменно председателем группы избираем был Д.Д. Гримм. Это человек стойких убеждений, авторитетный юрист, участие которого в "комиссии законодательных предположений" особенно желательно. Тем не менее, только с прошлого года удалось провести его членов этой комиссии наряду со мной. До этого времени он неизменно выбирался в одну "комиссию личного состава".
В финансовую же комиссию нам удавалось одно время провести до трех членов. Ими неизменно был одно время А. В. Васильев и одно время проф[ессор] Озеров, а за последние два года — Багалей. В настоящее время в комиссии заседают, кроме председателя, от академической группы два, нами проводимых представителя от земств.
Перечисленные мной три комиссии считаются постоянными.
Свободное копирование
