Независимо от всех этих процессов наше тяжелое настроение в течение месяцев поддерживалось слухами о том, что добрая половина наших товарищей по Думе первого призыва будет отстранена от дальнейшей политической деятельности, ввиду своего участия в составлении Выборгского воззвания.
Накануне дня открытия судебного разбирательства против так называемых выборжцев Столыпин устроил у себя первый политический раунд. Получив приглашение на него, я ответил выражением моей признательности обоим хозяевам — мужу и жене — и соболезнованием, что не могу воспользоваться любезным приглашением, так как намерен провести с моими товарищами по I Думе вечер, предшествующий начатому против них правительством процессу. Оказывается, что Петр Аркадьевич счел себя крайне задетым этим письмом. Он показывал его лицам, собравшимся на его ужин, говоря: "Вот что счел нужным написать мне г. М. Ковалевский". Я получил сведения на этот счет от присутствовавшего на вечере графа Орлова-Давыдова.
Письмо вскоре стало общеизвестным и обошло собой печать, как столичную, так и провинциальную. Оно завоевало мне симпатии многих из привлеченных, но за неделю, в течение которой длился процесс, я успел вызвать нерасположение некоторых из них статьей, в которой, шутя, сопоставил их платоническую агитацию с несравненно более практическими приемами трезвенников. Те, действительно, бьют правительство по карману, не столько советуя другим, но и сами не платя "монопольного сбора" царскому кабаку. Я нарисовал картину будущего процесса, в котором, вместо выборжцев, займут на скамье подсудимых антиалкоголики. Некоторые кадеты сочли почему-то оскорбительной для себя эту параллель.
В день окончания процесса собрались у меня представители различнейших партий — с целью выразить сочувствие осужденным. Пришел и Муромцев, сообщивший мне, что кое-кого не будет и что их отсутствие — ответ на мою статью. Я хотел придать вечеру характер чествования моих осужденных товарищей. Но мой расчет не удался.
Свободное копирование
