Опять на родине... - 30

Чем объяснить эту податливость русских парламентских деятелей [?] Обаянием ли, какое имеет для них самое понятие о правительстве, надежда ли хоть что-нибудь провести в роли министра или главноуправляющего, или неясное понимание того, что представительный строй, особенно при тяготении к парламентаризму, возможен только под условием резкого противоположения правительства и оппозиции. Не будь этого, они поняли бы, что не нам, членам разогнанного парламента, обелять человека, принявшего участие в этом разгоне. Обелить его мы бы не обелили, а сами, разумеется, прослыли бы перебежчиками.

Все дальнейшее поведение Столыпина могло только убедить названных мной общественных деятелей в невозможности таких salto-mortale. Какую бы роль пришлось им играть, стоя рядом с Щегловитовым и Кассо[1]. Смерть вскоре решила для Гейдена все сомнения. И эта смерть была решительным ударом, не скажу для русского либерализма, но для честного истолкования манифеста 17-го октября. Гейден пользовался репутацией характера, человека, неукоснительно шедшего одной дорогой, не отступавшего ни перед какой опасностью и неспособного подчинить свое личное мнение чужому руководительству, — а это были качества редкие, и наметившие его в руководители партии несколько правее к.-д. и левее октябристов, — партии, которая бы с защитой необходимых вольностей и представительного строя не соединяла бы готовности пойти на аграрный переворот с помощью принудительного отчуждения по справедливой оценке и передать судьбы русского парламента в руки безграмотной толпы[2].

Он был не без хитрости и, ходя на собрания партии демократических реформ, возбуждал против себя Постникова смелыми и иногда удачными нападками на его доктрину о 100-десятинном наделе помещиков.

С ним приходил к нам и Ефремов[3]. Оба целиком переняли у нас политическую программу партии, в выработке которой, как уже сказано, принял некоторое участие и я. Но в вопросах социальных и особенно аграрном они уклонялись значительно в сторону. Обоими было положено начало новой парламентской партии. Она получила, кажется по вине Гейдена, смехотворное название партии мирного обновления. Стала она на ноги с тех пор как сбросила с себя это название и слывет теперь партией прогрессистов[4]. В ее рядах стоит в настоящее время и Постников, к ней примыкаю и я, сохраняя в то же время свою прежнюю "недисциплинированность" и право расходиться с моими товарищами по отдельным вопросам программы. Мне даже удалось оказать некоторую помощь партии во время выборов в 4-ую Думу. Напечатанные мной в "Русском слове" статьи в ее защиту были прочтены многими, нашли поддержку в провинциальной печати и, вероятно, привлекли к партии тех, кто, не решаясь открыто выступить к.-д. {Так в тексте.}, не хотели в то же время идти заодно ни с октябристами, ни, тем более, с националистами.