Опять на родине... - 24

Моя независимость от какой-либо партийной программы или, как выразился П.Н. Милюков[1], моя недисциплинированность наглядно выразилась в одном из ближайших заседаний, при обсуждении одного из тех многочисленных законопроектов, которые по почину С.А. Муромцева были заготовлены кадетской партией.

Проект касался права собраний и, следуя французскому образцу, регулировал участие полиции в разрешении митингов. Я стоял и стою на этот счет на английской точке зрения. Она, как известно, сводится к тому, что никакого особого права митингов не существует, а имеется только сочетание двух несомненных прав граждан: свободы передвижения и свободы слова. Отсюда — то последствие, что нет необходимости в предупредительных мерах, и что вмешательство власти законно только тогда, когда на митинге раздаются речи, грозящие нарушением спокойствия и порядка или, как говорят англичане, мира. Ту же точку зрения высказывали депутаты только что образовавшейся рабочей партии. Я приветствовал в моей речи самый факт ее возникновения. И это обстоятельство, по-видимому, и содействовало упрочению того представления, что я желаю демагогическими, как сказано было, приемами отвлечь ее от кадет и чуть ли не завербовать ее себе. Кадеты выпустили против меня своих законоведов, Кокошкина, в том числе, которые стали приписывать мне неверное толкование английского законодательства. В.И. Герье в своей брошюре о первой Думе пошел еще далее и стал уверять, что я рекомендую устройство митингов на полотне железной дороги. Все такие нарекания я оставлял и по настоящее время оставляю без возражений.