Опять на родине... - 17

По возвращении в Петербург мне пришлось вскоре выступить в роли народного избранника и ходатайствовать перед русским правительством за судьбы одного из выборщиков г. Харькова. Им был не кто другой, как профессор Гредескул[1], декан юридического факультета, вызвавший меня в Харьков для прочтения в Юридическом обществе реферата о Булыгинской Думе. Едва избранный в выборщики, он направлен был по этапу местным начальством в Архангельск.

Меня уведомили из Харькова о его судьбе выбранные одновременно со мной депутаты от губернии. В их телеграмме значилось, что они ждут от меня представительства пред главой правительства, которым в это время был граф Витте. Я не знал лично графа, но, принимая всерьез мои права "народного избранника", я тотчас же написал ему письмо, говоря, что надеюсь представить ему серьезные соображения в пользу отпуска на свободу одного из выборщиков Харькова и доведу до его сведения некоторые данные, оставшиеся ему неизвестными.

Два дня спустя я получил от графа собственноручную записку, гласившую, что он охотно примет меня в такой-то день и час, хотя и не рассчитывает услышать что-либо новое. Витте занимал в это время помещение во дворце, выходящее на набережную Невы. Он принял меня немедленно, предложил папиросу и завязал разговор. Я высказал ему недоумение по поводу того, что за несколько дней до выборов удаляют в административном порядке одного из намеченных кандидатов и предсказал, что это обстоятельство побудит Харьков послать в Думу именно профессора Гредескула. Какая польза правительству, заметил я, создавать "дешевых мучеников". "Я вполне разделяю Вашу точку зрения, — последовал ответ, — и ее же высказал в письме на мое имя министр народного просвещения граф И.И. Толстой[2]". Сказав это, граф вручил мне письмо министра.

Я мог убедиться, что министр высказывал буквально те же соображения, какие представлены были мною. "Я ухожу от вас успокоенным за судьбу моего товарища", — сказал я, подымаясь с места. "Раз глава правительства в Вашем лице и глава Ведомства стоят за освобождение профессора Гредескула, я надеюсь вскоре увидеть его в Петербурге". — "К сожалению, я не разделяю Вашей уверенности, — ответил мне Витте, — Министр внутренних дел П.Н. Дурново держится иного мнения и не дал благоприятного ответа". — "Но, граф Сергей Юльевич, в печатном сообщении, которым сопровождался манифест 17-го октября, Вам угодно было заявить, что отныне у нас будет солидарное правительство. Вы его глава. Может ли быть, чтобы министр внутренних дел не подчинился Вашему решению". — "Солидарности правительства у нас не было и, по-видимому, не будет, — ответил мне Витте. — Прошу не делать меня лично ответственным за то, если Ваш товарищ продолжит свой путь в Архангельске. Недели через две Вы узнаете причину, по которой я бессилен исполнить желание, выраженное министром народного просвещения".