Опять на родине... - 13

Материальному успеху "Страны" помешало еще также следующее обстоятельство. Конституционно-демократическая партия желала создать собственный орган и потому косо смотрела на участие своих единомышленников в издаваемой мной газете. Дело дошло до того, что мой старый товарищ по преподаванию в Москве и неизменный приятель С.А. Муромцев обратился даже с подобием какого-то циркуляра, воспрещавшего кадетам "снабжать нас своей прозой", да и в самой редакции существовало несомненное разномыслие, если не по политическим вопросам, то по вопросу аграрному. Посников был ослеплен социальными преимуществами общинного землевладения и требовал обязательного выкупа помещичьих земель по "справедливой оценке", соглашаясь оставить в руках отдельных помещиков не более ста десятин земли. Ему удалось склонить на свою точку зрения и Арсеньева.

Когда я вернулся из-за границы, оба вместе уже положили начало новой партии — партии демократических реформ[1].

Арсеньев предложил мне вступить в нее. Познакомившись с его печатной программой, я увидел, что расхожусь с ее основателями в вопросе о том, как удовлетворять земельному голоду крестьян.

Я полагал и полагаю и по настоящий день, что для этого необходимо было бы поставить на первый план правильно организованную переселенческую кампанию, широкое разделение казенных земель, принудительный выкуп одних латифундий, ничем не стесняемую свободу самим крестьянам переходить от общинного к подворному или семейному пользованию.

Принудительный выкуп всякого рода помещичьих земель свыше ста десятин, да еще по так называемой "справедливой оценке", вызывал во мне такое же отрицательное отношение, как и проведенная впоследствии Столыпинская система принудительного раздела мирских земель не в семейную, а в частную собственность. "Справедливой цены" ищут и не находят еще со времен Фомы Аквината. Я решительно не видел средств к ее установлению. Ею, разумеется, не была рыночная цена, так как крестьянскому банку и практикуемой помещиками сдачи земель крестьянам из-за отработка удалось искусственно повысить цены на недвижимую собственность. Но какими практическими средствами можно было добиться иной, более правильной оценки, я не видел и на вижу. Я поделился моими сомнениями с Арсеньевым. Он указал мне на то, что в программу партии включена статья, гласящая, что лица, входящие в ее состав, не обязаны принимать все ее предложения и могут присоединиться к своим товарищам с теми или иными оговорками, позволяющими им сохранить свободу суждений в той или другой области. Отказ же войти в партию сделал бы крайне затруднительным сотрудничество ее членов со мной в газете. Я не мог не согласиться с его доводами. В политическом отношении программа меня настолько удовлетворяла, что я счел даже возможным взять на себя защиту ее на обширном митинге, собранном в Москве в Художественном клубе. Моя речь, имевшая большой успех, была издана особой брошюрой под заглавием: "Политическая программа партии демократических реформ" {Ковалевский М.М. Партия демократических реформ и ее программа // Вестник Европы. 1906.}. Все содержание этой книжонки сводится к признанию необходимости положить в основу нашего обновленного строя два начала — равноправие граждан в пользовании публичными правами или так называемыми необходимыми вольностями, то есть свободой, как физических, так и нравственных проявлений личности, и представительства всего грамотного населения при выборе в Думу. Идти дальше этого, как готовы были кадеты, подымая вопрос о представительстве, равным для всех полов и независимо от того — грамотны ли избиратели, или нет, я не решался. Всеобщее голосование, как показал опыт Франции, может дать столько же деспота, сколько и республику. А при патриархальном строе крестьянской семьи трудно рассчитывать на большую независимость женской половины населения.

Пропаганда нашей программы была поручена одновременно и профессору Посникову. Вслед за мной стал говорить и он об аграрном вопросе, так же желая успеха своему "прозелитизму" (он сам сознался мне впоследствии, что состав аудитории ему не понравился). Посников начал с извинения в некоторой непоследовательности. При проведении обязательного выкупа, — говорил он, — за отдельными помещиками следовало бы оставить не более пятидесяти десятин земли, и только желание достигнуть соглашения побудило его сделать такую уступку, как сохранить за владельцами по сто десятин земли. Можно судить, каков был его успех среди людей, принадлежавших Художественному клубу в Москве. На следующий день мы приглашены были обедать к Новосельцеву, весьма передовому помещику Тамбовской губернии. До прихода Посникова хозяйка дома, — рожденная княжна Щербатова, — приставала ко мне с вопросом: "Да кто такой этот Посников?". Она никак не хотела поверить тому, что он смоленский помещик, да еще предводитель дворянства. Нужно ли добавить, что мы вернулись в Петербург, не присоединив ни одного члена к нашей партии.