Опять на родине... - 5

Так как меня еще никто не слыхал в Харькове, в городе, где протекли мои студенческие годы, то в актовом зале университета набралась несметная толпа и, как оказалось, далеко не та, которой раскуплены были входные билеты. Я не успел подняться на так называемую "университетскую горку", как навстречу мне вышел попечитель Мих[аил] Мартынович Алексеенко[1], в настоящее время известный всей России, как избираемый из года в год Председатель бюджетной комиссии. Он пригласил меня зайти с ним в здание, занимаемое попечителем и расположенное как раз против актового зала. Когда мы остались наедине, он сказал мне: "Вам сегодня читать не придется, в зале протеснился народ беспокойный; будут манифестации, пожалуй, революционного характера". — "Но если я сегодня не прочту лекции, — ответил я ему, — завтра же скажут, что Вы мне ее незаконно запретили, и возбуждение только усилится. Полагаю, что в ваших интересах, чтобы я исполнил обещанную публике программу". Алексеенко согласился со мной и сказал: "В таком случае, пойдем вместе". Давка была так сильна, что никому не пришлось сидеть, не исключая и попечителя.

Встреченный громкими рукоплесканиями я в течение более часа маялся на кафедре, обливаясь потом. Когда я кончил, аплодисменты раздались более жидкие, а после перерыва, в течение которого я успел уйти, начались прения по моему докладу; смысл их, как мне передали "последствии и члены юридического общества, был тот, что докладчик — почтенный профессор, но умственно ограниченный и не понимает, что все дело во всеобщем голосовании и законодательной автономии Думы.

Мне вспоминается все это потому, что в Харькове я впервые встретился с той демократической и конституционной волной, которая вынесла на своих плечах Думу первого призыва и отложила на ней свой определенный отпечаток. Для меня это вление {Так в тексте. Следует: явление.} было новым и неожиданным. Я не мог понять, как так быстро перенеслась волна из студенческих аудиторий свободных демократических университетов и высших школ Брюсселя и Парижа в самую глубь черноземной России.

 Я не знал еще, в какой степени и с какой быстротой пережитая Россией неудачная война с Японией, доказавшая всю несостоятельность правительственной системы, вызвала резкий поворот в пользу народного самоуправления и передачи решающего голоса в делах избранникам широких слоев населения.